Чтение онлайн

Первые годы мы жили в "Каса Маньяне", в Стеклянной Башне. Это странное для русского уха название прижилось и дало название всему городу, разросшемуся вокруг Башни. Теперь многие гадают, почему сугубо русский город, к тому же столица, носит испанское название. Высказывают разного рода догадки и гипотезы, во многом дурацкие. И на их основе сочиняют этимологические легенды. Никто ведь не помнит нашего с архитектором Корольковым разговора. Корольков давно почил в бозе. Об этом помню только я.

Владлена была в восторге от новой квартиры, которую мы сразу же получили, вернувшись из похода. Кстати, за поход меня наградили каким-то боевым орденом джентри, очень похожим на Георгиевский крест и столь же ими почитаемый. А когда уходил на пенсию с поста Главного Пограничника сослуживцы подарили именную шашку с георгиевским темляком. Вот она, висит в гостиной на почетном месте поверх шикарного ковра, так любимого Владленой. Только этот ковер и еще некоторые вещи напоминает теперь о старой квартире и о том, как мы счастливо жили...

Да... так о чем это я?.. Ах, да! Квартира. Она была потрясающих размеров, на двух уровнях шестого горизонта, имела десять комнат, три ванны, пять туалетов, две душевые кабины. В общем, мы имели все, что должна иметь счастливая многодетная семья. Многодетность - главная составляющая внутренней политики нашего Правительства. Мы ничего не имели против такой программы, с энтузиазмом первопоселенцев воплощали ее в жизнь.

В итоге многотрудной и долгой моей экзистенции меня окружают (в радиусе 800 км.) шесть сыновей, шесть дочерей, куча внуков и невообразимое число правнуков. Они размножаются в геометрической прогрессии и потому, честно сказать, я не всех их могу запомнить даже в лицо, не то что по именам. Но детей своих я помню всех до единого. Моему старшему сыну Антону исполнилось 49 лет. Ровно столько, сколько мне было тогда, в 1-й год Прибытия. Потом родились двойняшки: Константин и Виолетта. За ними через два года родился Федор, за ним была Дуня, за ней шел Евстигней.

С особым пиететом мы отнеслись к появлению на свет седьмого ребенка, поскольку семерка - счастливое число. Один довольно уважаемый астролог предрек малышу великие деяния на политическом поприще. И надо сказать, что большие наши надежды постепенно оправдываются. Недавно его выбрали генерал-смотрителем Западных земель. Не за горами и консульство. Стало быть, не зря мы назвали его Максимом, что значит Величайший. И вообще, родился он большим и тяжелым, с черными волосами на голове и сразу заорал могучим басом.

За этим великаном родились Флора, Макар, и после малого перерыва, последняя тройка: Мария, Надежда, Ольга. Ольга - младшая (сейчас ей 33 года, почти столько же, сколько было Владлене, когда мы начали совместную жизнь), младшая и самая мною любимая. Только я об этом не распространяюсь, чтобы никого не обижать. Перед этой тройкой девочек (каковая указывает, что силы моих мужских хромосом иссякли) были двойняшки: Михаил и Лилия. Но они, к великому нашему горю, погибли во время испытания космического корабля, не оставив потомства, поскольку не успели обзавестись семьями. Одна была у них страсть - космические корабли.

Владлена рожала детей с плодовитостью муравьиной самки, словно дорвалась до любимого дела, долго откладываемого по причине материальных и иных жизненных невзгод. И когда все жизненные трудности были преодолены, ничто ее уже не могло остановить. Только старость...

Простите, я отвлекся: выпил рюмочку домашнего винца, оно помогает мне преодолеть депрессию, увы, слишком в последнее время частую. Нет охоты жить совершенно, а умирать страшно, вот и коптишь небо... Единственное, что еще радует глаз и бодрит душу это красота природы. Но как писал Соловьев: "Смерть только смеется над всем этим великолепием... Она знает, что красота природы - только пестрый, яркий покров на непрерывно разлагающемся трупе". Такое вот прочтешь - и мучаешься сплином три дня к ряду. А ведь как я любил жизнь!..

О чем это я?.. Ах, да! О жизни. В Стеклянном Доме я давно уж не живу, лет этак... забыл сколько... Моим последним приютом стал большой деревянный дом, поставленный моими родными в Загорье. Я сам решил уединиться, стать ближе к природе. Загорье - это крохотное поселение пограничного типа. В основном там живут казаки с семьями. Вообще-то, моей давнишней мечтой было поселиться на каком-нибудь острове, например, Парадизе, чтобы почувствовать себя Робинзоном. Но дети меня отговорили, сказав, что там нездоровый климат из-за болот в южной части острова. И тогда я поселился в горах, соблюдая принцип тибетских монахов: "не слишком близко к селению и не слишком далеко от селения". Старея, я все больше и больше начинаю ценить свой горный приют.

Дом мой обставлен без роскоши, но с любовью. Есть в нем большая, хорошо подобранная библиотека, множество картин на стенах дают понять, что отшельник не чужд искусства. Я живу на полном государственном обеспечении. Как патриарх колонии, почетный сенатор и бывший консул, имею немало льгот. Впрочем, я забыл, в чем, собственно, они дают мне преимущества перед другими гражданами Республики. Потому что давно уж никто не терпит нужду. Все имеют жилье, вдоволь пищи, одежду необходимую и прочие вещи. С помощью индивидуальных наноаппаратов каждая семья может изготовить для себя все, что угодно, используя профессионально составленные программы. Таким образом, обеспечивалась экономическая, а значит, и политическая независимость граждан. Народ кормит себя сам, обременяя Правительство другими, более насущными, заботами. Например, транспортными проблемами, экологическими, проблемами безопасности населения и торгово-дипломатическими отношениями с разумными видами мега формика, то есть с гигантскими муравьями. Тут масса тонкостей политико-психологического характера, углубляться в которые сейчас мне бы не хотелось.

Пара слов о транспорте. В сообщениях между городами - а их уже целых три - основной упор мы делаем на воздушном транспорте, чтобы не калечить ландшафт дорогами, не вырубать деревья. В каждой семье имеется геликоптер, как у среднего американца машина. Геликоптеры - очень удобные, безопасные "птички".

Первой и наиболее памятной для всех нас из трех ныне действующих железнодорожных веток является та самая, из-за которой мы гнили заживо в джунглях. В свое время она сослужила нам поистине великую службу. Поскольку была дорогой, можно сказать, стратегического значения. Таковой, по сути, она остается и сейчас. Хотя с расширением границ освоенных нами территорий она все больше превращается в главный экскурсионный маршрут с ностальгическим уклоном. Есть у нас и детская линия, проложенная через Парк Ужасов.