Феномен
Шрифт:
– Я аспирант, - сказал обиженный родственник.
– Тем более, - сказал Федотов.
– Займись своим прямым делом. Пиши диссертацию. Или отправляйся в кафе и познакомься с девушкой.
– У меня есть девушка, - сказал Александ Васильевич. Вытащив мобильник, он ловко, большим пальцем, набрал номер.
– Чувствуется практика, - отметил восхищённый Федотов.
– А кому ты звонишь?
– Племяннику, - сказал двоюродный брат, - Петру Леонардовичу Добротворскому. Он учится в физматшколе, если что.
– Племянник Петя, - нежным голосом сказал Федотов.
– Ты можешь меня пристрелить, брат Саша? Стреляй вот сюда, прямо сюда, в лоб, между глаз. Племянника я не пущу. За что ты меня наказываешь, Мировой Дух?
– Дядя Витя-я-я...
– Тридцать шесть лет уже как дядя Витя.
– Федотов поискал глазами муху.
– Опять пропала.
– Ничего, - успокоил Александр Васильевич, - Никуда не скроется. Проявится, обязательно.
– Можно, я сяду, - сказал Федотов, - в это чудесное, удобное, мягкое кресло? Работать ему совершенно не хотелось, а хотелось сидеть и ни о чём не беспокоиться. Пребывать в абсолютном ничегонеделании, уподобившись последнему из седьмой колыбели.
– А вы тут не стесняйтесь, будьте как дома...
– Будем, - сказал двоюродный брат Александр Васильевич.
– Спасибо.
И побежал открывать дверь.
Племянник Петя Добротворский принёс с собой альбом для эскизов, линейку, коробку остро отточенных карандашей и маленькую цифровую видеокамеру.
– Здрасьте, дядя Витя, - поздоровался племянник Петя, цепко осматривая комнату.
Федотов вяло помахал в ответ рукой.
– Где объект?
– деловито спросил племянник своего второго дядю Александра Васильевича.
– Временно отсутствует, - серьёзно ответил Александр Васильевич.
– Тогда приступим, - сказал племянник Петя, разворачивая альбом.
Федотов бессильно застонал.
– Не волнуйтесь, дядя Витя, - заверил Федотова племянник Петя Добротворский, - ваше имущество не пострадает.
– Зато пострадает моя кристально честная репутация, - обречённо заявил Федотов.
Двоюродный брат Александр Васильевич при помощи карандаша и линейки чертил план федотовской квартиры.
– Мне работать надо, - жалобно сказал Федотов.
– Работа не волк, - философски заметил Александр Васильевич.
– Ещё бы, - хмыкнул Федотов.
– Мамка, папка прокормит.
– Я не иждивенец, - обиделся двоюродный брат.
– Вот она, - зловеще объявил племянник Петя.
– Наблюдаю, - сказал Александр Васильевич.
– Фиксирую на камеру, - сказал племянник Петя.
Федотов устало прикрыл глаза, чтобы не видеть творящегося безумия, но, поразмыслив, решил быть в курсе происходящего.
Следующие тридцать минут были наполнены беготнёй по квартире, призывными возгласами, охами, ахами и лихорадочным нанесением на чертёж точек входа и выхода из подпространства (определение племянника Пети) и траекторий движения исследуемого объекта, то есть мухи. Муха старалась вовсю. Видимо, учинённая вокруг неё двумя натуралистами катавасия, ей тоже нравилась. Пару раз она перемещалась по другую сторону окна, но неизменно реверсировала (вновь формулировка учащегося физматшколы) обратно. Наконец исследователи устали бегать, муха устала летать, Федотов устал подсматривать и по обоюдному согласию экспериментаторов и хозяина квартиры муха была поймана в пустую, чисто вымытую стеклянную банку из-под маринованных огурчиков, а банка закрыта жестяной крышкой, что, конечно же, никак не ограничивало муху в свободе.
– Давайте пить чай, - предложил Федотов изнурённым научной суетой естествоиспытателям.
– Не откажусь, - сказал двоюродный брат аспирант Александр Васильевич.
– Мне бы домой, - замялся было племянник Петя, - обработать полученные материалы...
Александ Васильевич двинул Петю в бок.
– Я не против, - быстро согласился племянник.
– Ну и ладненько, - сказал довольный Федотов.
Они пили чай с малиновым вареньем и пирожками, напечёнными женой Федотова перед отъездом к маме. Пирожки были с луком, рисом и белыми грибами.
– М-м-м, вкусно, - сказал племянник Петя.
– Не болтай с набитым ртом, - Александр Васильевич отвесил племяннику педагогически выверенный подзатыльник. Не корысти ради, а вразумления для.
Мобильник Федотова заиграл "Турецкий марш".
– Секундочку, - Федотов нажал кнопку приёма вызова.
– Федотов, - спросила трубка подозрительным голосом жены, - ты что делаешь?
– Пью, - честно ответил Федотов.
– Я так и знала, - сказала трубка.
– Чай пью, на кухне. Вместе с родственниками. Дядей Сашей и назойливым мальчиком Петей.
– Добрый вечер, Мария Сергеевна, - сказал племянник Петя, беря очередной пирожок.
– Тетя Маша, это я, - сказал Александр Васильевич.
– И мы пьём чай. С малиновым вареньем. Честно, честно!
– Ага, - сказала жена Маша.
– Дети в порядке. Антонина Вольдемаровна передаёт привет.
– Сердечно тронут, - сказал Федотов, - Антонине Вольдемаровне от меня респект. Когда вернётесь?
– Федотов, ты наглец.
– Я трудился весь день. Я составлял квартальный отчёт. Я утомился. Я хочу домашнего уюта, тепла и немного ласки.
– Перебьёшься, - сказала жена Маша.
– Не для того я женился, - сказал Федотов.
– Ой, хватит!
– сказала жена Маша.
– Пока-пока! Чмоки-чмоки!
– Запомни, брат Саша, - Федотов отложил мобильник, - жизнь даёт человеку три радости. Работу, друзей и любовь.
– Без любви вполне можно обойтись, - сказал двоюродный брат Александр Сергеевич.
– И это правильно, - сказал Федотов.
– Мотай на ус, племянник!
Муха в банке вдумчиво и старательно чистила крылышки.