Чтение онлайн

— Война… — повторила Кларисса, точно пробуя на вкус незнакомое слово. — Так, значит, ты не чудовище?

— Я человек из плоти и крови, но наделенный магией. — Голубые глаза Эльмо пристально смотрели на нее. — Именно это превращает меня в зверя в твоих глазах.

Девушка спрятала лицо в ладонях.

— Мне несколько раз казалось, что я вот-вот смогу увидеть…

— Не договаривай! — резко сказал инквизитор. — Иначе я буду вынужден предать тебя смерти на месте!

Оба — и Эльмо, и Кларисса — удивленно посмотрели на Иеронимуса.

— Я не хочу приносить клятву, потому что однажды уже делала это, — прошептала девушка. — Десять лет назад моя мать сбежала с менестрелем, и отец заставил меня поклясться, что я забуду ее имя и никогда не попытаюсь ее искать. Мне было восемь лет… — По щекам Клариссы потекли слезы. — Я знаю, что Священная клятва делает с человеком, и не хочу повторения. Лучше умереть… Я передумала. Книга моя. Да.

— Ты не понимаешь… — начал Эльмо, но инквизитор прервал его.

— Она приняла решение, Птаха, разве ты не понял? Пусть все так и будет. — Он тяжело вздохнул. — Но на тот случай, если ты все-таки соберешься с мыслями и решишься сказать правду, даю тебе день и ночь на размышления. Если не передумаешь, завтра утром мы отправимся в Вальтен втроем.

Она промолчала.

— О чем говорится в этой книге?

Кларисса покраснела и ничего не ответила.

— Думай! — сурово приказал инквизитор и вышел. Эльмо поплелся за ним.

Полная луна вышла из-за туч, и лесные духи оживились.

«Сегодня будет погоня!..»

И жертва уже выбрана.

Свою заново подкованную лошадь инквизитор уступил Клариссе, и это выглядело изощренной насмешкой: приговоренный к смерти не боится устать в дороге. Девушка была скована заклятием так же, как и Эльмо, — впрочем, это была излишняя предосторожность: Кларисса выглядела больной и даже не пыталась сопротивляться.

«Понимает ли она, что нас ждет?» — уныло подумал Эльмо.

Ранним утром двор казался пустынным, но Эльмо чувствовал, что за ними наблюдают. Арнульф и Эуфемия не вышли, Альма тоже. Лишь два человека не побоялись показаться: Дамиетта и скрипач.

Тамме приблизился и поцеловал край платья Клариссы.

— Мне не следовало приносить клятву, — только и сказал он.

— Испейте воды напоследок, отче, — смиренно попросила Дамиетта, протягивая инквизитору кубок.

Иеронимус сделал глоток и поморщился.

— Холодная… Скажи мне, дитя, отчего никто из твоих родных не пришел?

— Они страдают, но очень боятся навлечь на себя гнев Церкви, — отозвалась Дамиетта. — А еще им стыдно, что член семьи замарал себя колдовством. Так, Клэр?

Кларисса вымученно улыбнулась и ничего не ответила.

— Пусть выйдут, — это была не просьба. — По крайней мере, меня они должны проводить как положено.

Дамиетта пожала плечами. Поле слов инквизитора во дворе начали собираться люди: робко выглянули слуги, а затем появились нобиль с ноблессой. Все молчали.

— Дай мне воды, — попросила Кларисса.

Дамиетта сделала вид, что протягивает ей кубок, и… разжала пальцы. Вода расплескалась, кубок покатился по замшелым плитам, которыми был вымощен двор.

— Обойдешься, — жестко сказала девочка.

Кларисса склонила голову, и распущенные волосы скрыли ее лицо.

— Я отрекаюсь от тебя, — провозгласил бледный и дрожащий Арнульф. Голова Клариссы склонилась еще ниже, плечи ее задрожали. — Отныне ты мне не дочь.

Эуфемия вздрогнула и отстранилась от мужа.

— Я не отрекусь от нее, хоть я ей не родная мать, — она взглянула в глаза инквизитору. — Я желаю Клэр только добра. Ты мог заподозрить меня, отче, — меня, знающую травы, родившуюся в Ночь духов…

— Это признание? — перебил ее Иеронимус.

— Нет, — женщина побледнела. — Но и она невиновна…

Инквизитор промолчал.

— Альма, — вдруг сказала Кларисса. — Я хочу увидеть Альму.

— Найдите ее, — приказал инквизитор.

Эльмо отсчитал пятьдесят ударов сердца, потом еще сто — слуги возвращались один за другим и сообщали, что Альмы нигде нет.

— Она спряталась и плачет, — насмешливо пробормотала Дамиетта. — Ревет, вместо того чтобы сделать хоть что-то полезное…

Ее услышал только Эльмо.

А еще, оглядевшись, он увидел скрипача: Тамме стоял, безвольно опустив руки, и в глазах у него была тоска, какую может испытывать лишь человек, потерявший надежду.

— Погодите, — прошептал чародей. — Я, кажется, понял…

Скрипач стоял, понурив голову.

— Не там ищете, — сказал Эльмо чуть громче. — Спросите часового.

…Она вышла из замка в полночь и не возвращалась с тех пор. Часовой не смог ее остановить, но заметил, что дочь нобиля чем-то очень испугана…

— Я понял! — Эльмо дрожал от возбуждения, но никто не смог бы заставить его замолчать, даже инквизитор — впрочем, именно Иеронимус не собирался мешать своему пленнику. — Тамме и впрямь ни при чем… он не знает, где девушка и что с ней произошло… Но ты играл для нее, так?!

Скрипач кивнул.

— И для всех других девушек тоже, — добавил он очень тихо. — Но я не убивал…

— …потому что убивает тот, кто идет следом за тобой, — договорил Эльмо. — Или, если быть точным, та. Я прав?

— Я устал, — скорбно прошептал музыкант, доставая скрипку из чехла.

И заиграл.

Эта музыка была полна тоской о безвозвратно ушедшем. Она была горше полыни, холодней северного ветра, острей кинжала убийцы, ядовитей сонной одури…

Когда тоска стала невыносимой и у всех по щекам потекли слезы, тень скрипача вдруг зашевелилась, потом медленно поднялась и… превратилась в девушку.