Чтение онлайн

Остановились на подворье Гаврилы, старшего брата Луки. Весь свой товар свезли на Русский двор. Торговля на дому, как и хранение товара в снятых подворьях, строго запрещена. Оно и понятно, городским властям так легче контролировать количество проданного товара и собирать пошлины. Оставив возниц и приказчиков складировать товар в огромные амбары, сами отправились к Гавриле, брату Луки Фомича, в его небольшую избушку. В тесноте, да не в обиде, тем более что Андрей распустил пришедших с ним новгородцев попроведать родственников. Лишь татары носу не казали из дома.

В первый же день по приезде в Новгород между Гаврилой и Андреем состоялся важный разговор. Гаврила предложил свои услуги в качестве посредника. Иностранные купцы ведут торговлю круглый год. Зимой одни, летом другие. Главное, импортным купцам запрещено торговать в розницу и скупать товар у местных крестьян. Вся торговля завязана на купецких сотнях. Самая влиятельная и богатая - 'Ивановское сто'. Продавать свой и покупать импортный товар Андрею придется у купцов сотни, а это очень не- выгодно. Если Андрей вздумает торговать напрямую, то это не получится. Соглядатаи у Великого Новгорода есть везде, мигом сообщат куда следует. Наказание строгое, для немцев - конфискация имущества, для Андрея - утопление в Волхове. Жестоко, однако.

– Что предлагаешь?
– коротко спросил Андрей.

– В купцы хочу податься, - честно признался Гаврила.

– А возьмут?
– в уме Андрей уже прокручивал вариант открытия филиала торгового дома в Новгороде.

– Взять-то возьмут, где серебро взять, чтобы взяли, - трагически вздохнул Гаврила.

– Ты не ходи вокруг да около, дело говори!
– строго прикрикнул на брата Лука Фомич.

– Погоди, Лука, - остановил своего воеводу Андрей.
– Много ли нужно серебра?

– Пятьдесят гривен!

– Ну, это немного, - усмехнулся Андрей.
– У меня конь дороже стоит.

– Так ить твой конь не простой, - смело возразил Гаврила, вытирая пот со лба, - Твоего коня на вотчину боярскую обменять можно али две сотни простых комоньков купить.

– Ты будешь обсуждать стоимость моего коня или дело хочешь предложить?
– Андрей начал терять терпение от нерешительности собеседника.
– Сколько нужно серебра?

– Пять десятков в сотню отдать за вступление, - начал перечислять Гаврила, старательно загибая пальцы, - два десятка на храм пожертвовать. Сукно ипское дать тысяцкому. Пошлину уплатить медом.

– Значит так, - Андрей пружинисто поднялся.

Следом за князем встали со своих мест Лука Фомич и Иван Андреевич. В моменты важных решений, Андрей не мог усидеть на месте, вот и сейчас он размеренно мерил широкими шагами небольшую комнату, обдумывая, как ему лучше поступить в свете новой информации. Ивана Андреевича корить не за что, ему бы и в голову не пришло, обосноваться в Новгороде, у купцов прописка в родных княжествах крепко привязывала их к своему государю. До филиалов тут еще не додумались.

– Значит так, - повторил Андрей.
– Серебро тебе даст Иван Андреевич столько, сколько нужно будет. Оформляйся в купцы. Только по-быстрому. Подворье купишь новое, место присмотрите удобное, чтобы было поменьше чужих глаз. Если рядом соседи будут, откупите подворье. Серебра не жалейте. О том, что мне служишь, никому ни слова! За службу свою получать станешь жалованье. О сумме с Иван Андреевичем столкуешься.

– Благодарю, государь,- Гаврила низко поклонился.

Жизнь в городе Переяславле, как и в Москве, начиналась спозаранку. Когда Андрей проснулся, то Гаврилы с купцом уже и след простыл. Ушли вручать поминки, кому следует, заплатить взнос за вступление в торговую гильдию. Лука отправился продавать лошадей, заверив государя, что когда придет время отправляться домой, то лошади у них будут. Откуда только они появятся, он не уточнил, лишь усмехнулся в ответ на вопрос. Кузьма также нашел, чем заняться, взяв с собой три возка, уехал за железом и укладом.

Гаврилы с Иваном Андреевичем не было целый день, к вечеру младший брат Луки Фомича поменял свой социальный статус, перейдя из разряда житьих людей в разряд купцов пошлых, благо социальные лифты в Новгороде работали.

Одна приятная особенность особенно радовала Гаврилу, он становился купцом потомственным, подрастающие дети Гаврилы, по праву рождения будут записаны в купецкую гильдию. Иван Андреевич тем временем подсчитывал барыши, которые можно будет получить на сокращении выплаты пошлин. С новгородцев ведь брали пошлины в гораздо меньших размерах, но за членство в гильдии приходилось платить особые пошлины. Брали эти пошлины медом и сукном.

Теперь, Иван Андреевич именем Гаврилы по праву мог оптом покупать товар напрямую у Ганзы. Одновременно с переговорами о вступлении в гильдию мужики сторговали подворье с большими амбарами и сразу же откупили подворье соседа, будет теперь куда товары складывать.

Прежде чем идти на двор к ганзейцам, Андрей прослушал лекцию об особенностях торговли Новгорода с импортными купцами. Что можно, а что нельзя делать. Особый интерес у Андрея вызвала валюта международной торговли. Но все оказалось просто. Все импортные монеты интересовали новгородцев только как вес. Они одно время имели хождение в Новгороде, в частности любекские монеты, но потом Новгород отказался от импортной монеты, начав собственную чеканку. Новгород не член Ганзы, а для вступления в Ганзейский союз требовалось принять импортные монеты в качестве основного средства платежа. Но что-то там не заладилось, московский князь надавил ли или сами лучшие люди Новгорода одумались, но все осталось по-прежнему, Новгород сам по себе, а Ганза отдельно.

Торговать в Новгороде - то еще удовольствие. Для Андрея путаница в денежном счете - головная боль номер один. Привычный к современному денежному счету в привычной системе, Андрей постоянно путался в счетно-весовой системе Европы и Руси.

В Новгороде торговали в основном бартером, ганзейцы не любили платить серебром, в отличие от Ливонского ордена, приказчики которого расплачивались только серебром.

Итак, при торговых операциях имели хождение несколько европейских валют: фландрские ливры и любекские, прусские и рижские марки, английские нобели и рейнские гульдены.

Курс обмена зависел от содержания серебра в монетах. Новгородский рубль приравнивался к двум любекским маркам и двадцати восьми шиллингам. Отношение к рижской марке у рубля чуть иное: рубль приравнивался к трем рижским маркам и двадцати восьми эрзе. Курс новгородского рубля к фландрскому ливру - один к одному, а к прусской валюте - рубль равнялся девяти маркам. Рубль также приравнивался к трем английским золотым нобелям. А еще импортные купцы расплачиваются литовскими рублями и рейнскими гульденами.