Фердинанд и Пуш
Шрифт:
— Знаешь, этот бесхвостый сам каким-то образом пробрался в избу, — только теперь дедушка вспомнил про Фердинанда. — Насколько я понял, он — друг нашего Пушистика. Так меня напугал, бессовестный, что я ему чуть было не влепил заряд соли в зад! Смелый, видно, кот, раз с собакой подружился. Придумай ему имя, Игнат, и пусть мышей ловит, а то их расплодилось видимо-невидимо. А теперь пойдём в дом, у меня там свежее молоко и вкусный яблочный пирог, дочка почтальонши сегодня утром привезла, сказала — для тебя испекла.
Пушистик потрусил следом за Игнатом и его дедушкой. У дверей, скромно потупив глаза, сидел Фердинанд. Щенок подбежал к нему и ткнулся носом ему в бок.
— Слушай, я вспомнил, это и правда мой Игнат. А охотник — это его дедушка. И его я тоже вспомнил! У меня ещё молочные зубы не выпали, когда он меня Игнату подарил. И знаешь, что я понял? Иногда плохое случается для того, чтобы потом случилось самое лучшее!
Фердинанд вполуха слушал Пушистика, а краем глаза следил за мальчиком и стариком.
Они подошли к дому, и дедушка показал пальцем на Фердинанда:
— Вот он, этот бесхвостый, придумай ему имя.
Игнат присел на корточки рядом с котом и погладил его по голове. Фердинанд от удовольствия замурлыкал и стал тереться о ноги мальчика.
— Бедненький, у него не только половины хвоста, у него ещё и усов нет! Знаешь, дедушка, если он — друг Пушистика, то Пушистик точно должен знать, как этого кота зовут, — улыбнулся Игнат. — И когда-нибудь обязательно скажет нам. А пока будем называть его просто Котом.
«Умный мальчик, — подумал Фердинанд, проскользнув в комнату следом за Игнатом. — Кто знает, может, и мне когда-нибудь люди начнут нравиться».
Дома
На лужайке поблизости от дома лежали на пригорке Фердинанд и Пушистик. Оба, растянувшись пузом кверху, смотрели в усеянное облачками небо.
— Не понимаю, — задумчиво проговорил кот, покусывая стебелёк. — Почему, когда начинают летать паутинки, люди говорят: бабье лето? Ведь не бабы летают, а паутинки. А что, если бы вдруг взяло и настало кошачье лето? Летал бы я себе над травой легко, как паутинка, а может, даже сумел бы подняться повыше, чтобы дотянуться до только что закопчённой колбаски под потолком кладовой?
— А если бы настало щенячье лето, — поделился мечтой Пушистик, — тогда слетелись бы сюда все местные щенки, и мы вместе с Игнатом могли бы поиграть в догонялки. Или я мог бы полететь к его школе и через окно заглянуть в класс, посмотрел бы, как он читать учится. Или ещё, например, настало бы заячье лето…
— Вот сейчас как врежу тебе — будешь знать заячье лето!
Друзья, весело толкаясь, скатились с пригорка вниз.
— Может, уже домой вернёмся? — намывая лапу, промурлыкал Фердинанд. — Охотник сегодня собирался варить мясной суп. А я ещё с утра свою миску дочиста вылизал, он должен был это заметить.
— Почему ты хозяина по-прежнему называешь охотником, будто врага какого-то? — спросил Пушистик, приподняв одно ухо. — Разве он тебя не кормит, разве не любит, он тебя даже спать пускает в свою постель, а ты его так…
— Как — «так»? Да ведь для него это честь — жить рядом с таким красивым и знаменитым котом, как я, — не скромничая, заявил Фердинанд. — Говори что хочешь, а для меня он всё равно — охотник. Никогда не забуду наставленного на меня ружейного дула!
— Разве не ты говорил, что есть такие вещи, о которых лучше не вспоминать? — упрекнул его Пушистик.
— Говорил, не говорил… Идём домой, в животе урчит.
Обе миски были до краёв наполнены густым вкусным супом с фрикадельками. Наевшись досыта, довольные Фердинанд и Пушистик устроились у порога и, нежась в скупых лучах осеннего солнца, стали ждать Игната, который вот-вот должен был вернуться из школы. Дедушка, посвистывая, чинил во дворе старый радиоприёмник, вокруг бродили куры и что-то клевали, в кустах чирикали воробьи. Воздух был до того звонкий и чистый, что казалось — можно расслышать мелодию, которую, мягко перебирая нити парящих паутинок, нашёптывал ветер. Фердинанд зажмурился. Он наконец-то чувствовал себя знаменитым: посмотреть на безусого кота с куцым хвостом пришёл весь класс Игната. Кроме того, приятно было ощущать, как неспешно, но очень вовремя и на месте, пробиваются новые усы.
— Слушай, я тут подумал, — нарушил уютную тишину Пушистик, повернувшись к задремавшему было Фердинанду. — Ведь если бы не заяц Павлик, мы никогда не нашли бы дома, может, до сих пор блуждали бы в лесу, или вообще уже погибли бы. Может, надо сходить поблагодарить его за это?
— Ага, сейчас побегу, — пробормотал кот. — Нашёл кого благодарить. Лучше мне спасибо скажи, ведь если бы не я, так…
Пушистик ничего не ответил. Друзей он любил такими, какими они были.