Чтение онлайн

– Выходим! – рявкнул бас нашего надзирателя, и вокруг наших запястий почти мгновенно обвились магические наручники. Мы с недоверием покосились на старика. Тот одобрительно кивнул.

Сразу отмечу, что запасной план у нас был. Знала ли сопровождающая нас стража, что среди заключенных находятся три Императрицы с огромным магическим запасом? Мы решили, что не побрезгуем напасть сами, если дед-шептун (он пускал шептуны почти всю дорогу) не соизволит сдержать обещание.

Мы вышли на палубу, спустились по трапу на вымощенную булыжником дорогу и выстроились в два ряда на небольшой площади. Преступников здесь, очевидно, держали в строгой узде: я насчитала вокруг нашей группы не менее двадцати пяти стражников внушительного вида.

Местность здесь не была открытой. Почти сразу от пристани тянулись вдаль низенькие дома с плоскими крышами, и из окон на нас взирали любопытные глаза. Дороги, в самом деле, были частично занесены песком, но, что удивительно, слева простирался лес. Наши надзиратели называли его Синим, хотя подтвердить название пока я не могла – стояла глубокая ночь, и игольчатые массивы казались попросту темными.

Едва корабль отчалил, а мы тронулись с места, со стороны этого самого леса поднялась самая настоящая песчаная буря! Мы инстинктивно закрыли глаза, хотя стражники с угрожающими криками бросились куда-то вперед, туда, где, как они предполагали, был виновник торжества. В этой суматохе выскочивший откуда ни возьмись дед с силой ударил по наручникам, и те рассыпались в горстку пепла. Не говоря ни слова, он толкнул нас троих в сторону пирса, и мы упали в воду.

– Кличут меня тут Жиросеком, – довольно ответил тощий дед, поочередно разливая в миски жидкую похлебку. Это непотребство с плавающей по поверхности зеленью и единственной картошиной было ударом по величественности аристократии, однако, за все шесть дней нам удалось съесть лишь жалкий кусок булки, которым было попросту невозможно наесться. Поэтому мы и набросились на эту похлебку так, будто бы это была запеченная форель с горкой черной икры сбоку. – Притона у нас нет, кочуем помаленьку, дабы местные правители не нашли. И, как видите, барышни, пока успешно. Команда у нас маленькая – многих уже повязали.

– А сколько было?

– Числилось нас мужей сорок пять. А сейчас…Здесь только мы пятеро, да ещё трое на причале работают. С толпой мешаются. С вами теперь всего одиннадцать, – Жиросек смачно высморкался в грязный платок и принялся чесать язву на щиколотке. Гертруда сморщила нос и отвела взгляд – с самого прибытия в лес её постоянно тошнило и потряхивало.

– Почему вы занимаетесь контрабандой? – спросила я после ужина, когда деревянная плошка сияла своей чистотой. – Только деньги?

– В Зоэтии жизнь непростая. Это одна из немногих стран, где есть рабы и работорговля. Отличие лишь в том, что у простых людей, не имеющих возможность платить налоги, есть выбор: или рабство у знатных господ, или тяжкий труд, но на свободе.

– Значит, вы выбрали ни то, ни другое.

– Совершенно верно. У таких отбросов общества, как мы, нет возможности пробиться в высший свет – там имеют значение лишь деньги и связи. В большом замке каждый приходится друг другу кумом, троюродным братом, тетей, да кем угодно, лишь бы в богатстве купались «свои». Так и власть сохранить удобнее.

Этот ответ меня чуть успокоил, несмотря на очевидную разницу в слоях общества – я боялась услышать ответ более корыстный и жестокий. Контрабанда с целью выживания и проталкивания личного пути к счастью не могла в моих глазах выглядеть злом.

– Вы, барышни, контрабандистки с Шеэтии? – переспросил Жиросек, хотя вопрос этот и был риторическим. – Выглядите вы, как дамы знатные. Видать, многого добились.

– Да, так и есть. На контрабанде масла и семечек мы нажили неплохое состояние. Чем же торгуете вы?

– Мы провозим в Зоэтию шелковые и хлопковые ткани из Роэтии. Этот товар здесь очень дорогой, а мы на черном рынке распродаем его дешевле. Или выполняем заказы чиновников, которым сотрудничество с нами выгодно. Иногда занимаемся контрабандой драгоценных камней.

– То есть вы хотите, чтобы мы помогли вам наладить незаконные поставки? Это всё, что от нас требуется?

– Наш путь не должен иметь столько преград, сколько он имеет сейчас. Мы должны встать на ноги и стоять на них крепко.

– Хорошо.

Наступила глубокая ночь, и, подбросив в костер несколько сухих веток, мы легли спать, укрывшись овечьими шкурами. Мрак не сразу одолел разум: я долго копошилась в мыслях, чувствуя на себе ответственность – несмотря на то, что здесь три Императрицы, надеяться на Гертруду и Яйру я не могла. Навряд ли когда-то они участвовали в незаконных махинациях, не думаю, что они вообще представляли себя на месте разбойниц или воровок. Их интеллект и сила позволяли им править целыми секторами, но взамен этой ответственности они получали статус и роскошную жизнь. Теперь же им придется стараться изо всех сил только для того, чтобы не попасться. Смогут ли они приспособиться к новой жизни? (что уж говорить, если даже мне было не по себе). На этот вопрос я смогу ответить лишь спустя время, а пока моей колыбелью служили мужской храп и тихие завывания Гертруды.

Встав ни свет, ни заря наша группа отправилась прямиком на окраину близлежащей деревни – там стоял трактир, в котором мы собирались встретиться со всеми контрабандистами. Мужчины это оказались невысокого роста, загорелые и очень хмурые, даже испуганные, готовые в любой момент броситься наутек и исчезнуть в огороде среди грядок с кочанами. Пятеро из них уже имели семьи и давно переступили сороковой порог, пускай по их внешнему виду подумать о подобном было трудно. Ещё один лишь только недавно отпраздновал совершеннолетие, а двое других оказались крепкими молодыми парнями привлекательной наружности. Настолько привлекательной, что Гертруда позади меня будто бы невзначай принялась поправлять декольте.

– Мы все друг друга по другим именам зовем, – ответил Жиросек после недолгого представления, – чтобы, если кого-то поймают, из него не смогли магией правду вытянуть. Поэтому я Жиросек, а это Тампоний, Чеснок, Румпельштильцхен, Фуфик, Щегол, Сардина и Федот. Как нам называть вас, барышни?

Воцарилось молчание. Я украдкой взглянула на своих спутниц и тут же поняла, что они смотрят на меня. Их взгляды так и говорили: «Раз ты сюда ступила, то дальше и веди». Хорошо.

– Это Пубертатия, – указала я на Гертруду. – Это имя значит, что после долгих тяжелых времен непременно наступит спокойствие и счастье.