Фейерверк
Шрифт:
— То есть ты, значит, предлагаешь тебя не только выпустить, но ещё и фейерверк за десять тысяч подарить? Так, что ли?
Володя из Зайцево не ответил.
— То-то и оно… У тебя, голубок, таких историй плаксивых, наверно, с десяток, на все случаи жизни. Как побрякушек на ёлке. Один красавец мне тоже про больную жену вещал, а потом с прилавка калькулятор пропал. Ты эту сказку про сына в милиции рассказывай, а меня нечего лечить.
— Не вру я! — эмоционально отозвался бывший зек. — Понимаю, чепуха какая-то, только без резона мне врать. Все равно теперь посадят. А насчёт сына в школе можете спросить. Ковалёв Андрюшка. Первый «Б».
— Уже бегу…
— Зря вы так…
— Ах, я ещё и нехороший. Деньги всегда найти можно. Если очень надо. Значит, не очень надо. Молчал бы лучше.
Володя замолчал. Прошла ещё четверть часа. Без разговоров. Больше он не канючил и выпустить не просил. Нога, которой Максим Максимович упирался в столб, здорово затекла, но он не опускал её, боясь, что парень снова попробует вырваться. Несмотря на лёгкий мороз, было жарко, словно после марш-броска с полной выкладкой.
«Ну скоро они там»? Максим Максимович принялся высматривать прохожих, чтобы призвать кого-нибудь на помощь. Миловидная дама в шубке, кое-как вывалившаяся из тормознувшего такси, на его призывы не отреагировала. Едва держась на ногах, потащилась к парадному подъезду. К дедку, копающемуся в недрах мусорного бака, обращаться вообще не имело смысла.
— Скажите, — неожиданно спросил Володя, — а у вас есть дети?
— Есть…
— Сын?
— Да. Двадцать три года. Что ещё интересует?
— Ничего… Просто так спросил.
Сын жил отдельно. С молодой женой. Не сказать, что отношения с ним были натянутыми, но тёплыми их тоже не назовёшь. То ли юная супруга так влияла на сына, считая Максима Максимовича отсталым от жизни, то ли характер, то ли ещё что… За последние два года они ни разу не собрались на какой-нибудь семейный праздник, не говоря уже, чтоб посидеть просто так, без всякого повода. Сегодня они снова будут встречать Новый год порознь. Хорошо бы, хоть позвонили, поздравили…
Отцы и дети? Кто их, нынешних, разберёт. Все сейчас поменялось… Вы, предки, свою роль выполнили, до свидания. Да нет, глупости… Просто у них теперь своя жизнь. Хотя обидно. Все ведь для детей… Почему тогда? В чем нестыковка?..
Ну где там эта чёртова милиция?!. За что им деньги платят? Что, у них нормативов нет? Идиотизм… Надо было сказать, убивают. Может, мне ещё и в отдел этого самому тащить? Сейчас возьму и выпущу его к чёртовой матери! Так ведь завтра снова куда-нибудь заберётся… Во, кажется, едут. Дождались.
Максим Максимович, будучи почти всю службу связанный с армейским автохозяйством, научился различать марки машин по звуку двигателя. Вот и сейчас он без труда угадал тяжёлое урчание мотора «уазика», который, сверкая голубым «маячком» на брезентовой крыше, пару секунд спустя вырулил из-за гастронома.
«Они б ещё сирену включили, — подумал Максим Максимович, — можно подумать, в пробке застряли».
Он опустил затёкшую ногу и помассировал её ладонями. Милицейский транспорт вскарабкался на поребрик и прямо по заснеженному газону подкатил к ларьку.
— Все, рота, подъем, — бросил он Володе, — выходи.
Когда сержант-водитель обыскивал парня перед тем, как посадить в зарешеченный отсек машины, последний поднял глаза на Максима Максимовича и каким-то по-детски обиженным тоном произнёс:
— С наступающим… Служите дальше.
Рефлектор оказался выключенным. В ларьке висел тяжёлый запах прелости и подвальной сырости. Часть упаковок с товаром была аккуратно составлена со стеллажей на пол. «Надо же, не просто сбросил, а составил». Возле кассового аппарата лежала на боку чёрная коробка со «Звёздными войнами».
— Все цело? — заглянул в двери оперативный уполномоченный.
— Вроде да… Бардак только.
— Не трогайте ничего. Сейчас эксперт подъедет, следы снимет… И вызовите кого-нибудь из своего руководства, нам нужно заявление.
— А с ним что будет? — поинтересовался Максим Максимович, кивнув на машину.
— Сначала на трое суток. А там поглядим. В зависимости от личности. Смотря что за сухофрукт.
Покинув ларёк, Максим Максимович достал сигареты, но затем, подумав о чем-то, спрятал пачку обратно в карман. Уполномоченный докладывал начальству о раскрытии кражи, громко крича в перемотанный изолентой микрофон рации. Водитель машины стряхивал снег с брезента «уазика».
Володя из Зайцево каким-то зачарованным, но в то же время грустным взглядом, прижав лицо к решётке, смотрел куда-то в сторону. Максим Максимович обернулся. В небольшом сквере, в сотне метров от гастронома, переливаясь весёлыми огнями электрических гирлянд, сверкала новогодняя ёлка…
После праздников Батяня-комбат выписал отличившемуся подполковнику премию в размере месячного оклада. За спасение частного имущества и героизм.
Год спустя, покупая шампанское, Максим Максимович заметил в дверях универсама знакомое худощавое лицо. Человек выходил на улицу. Впрочем, сказать с уверенностью, что он не обознался, Максим Максимович не мог, зрение здорово подсело, а очки остались дома. «Может, просто похож? Или все-таки он?» Тогда, в январе, сразу после праздников его вызвали в милицию и допросили о ночном происшествии. Делом занималась молодая дамочка с длинными красными ногтями, которые мешали ей печатать на машинке. «А где этот?» — спросил Максим Максимович. «В тюрьме, — не отрываясь от печатания, ответила дамочка, — он ранее судимый, к тому же без прописки. Не отпускать же такого…» Закончив допрос, она оставила на всякий случай свою визитку и предупредила, что месяца через три Максима Максимовича вызовут в суд, и попросила обязательно прийти.
Но ни через три, ни через девять месяцев Максима Максимовича никуда не вызывали. Он спрашивал у комбата, но тот пожимал плечами — надо будет, вызовут. Неужели выпустили?
Максиму Максимовичу очень хотелось, чтобы он сейчас не ошибся. Чтобы это был он, Володя… «Да, я тогда все сделал правильно, задержал вора, передал его органам… Какие могут быть угрызения? Его арестовали? Но ты здесь при чем, товарищ подполковник… История с сыном? Скорей всего это выдумка… Или нет?.. Но что с того, даже если правда? Вор должен сидеть. А он вор… Воры не бывают честными… Но… Лучше б его отпустили. Не знаю, почему, но так оно лучше».
Максим Максимович покинул очередь, вышел на улицу, огляделся по сторонам. Парня не было. То ли свернул за угол, то ли сел в отходивший от остановки троллейбус. «Обознался или нет?»
Вернувшись домой, он отыскал в трюмо визитку дамочки-следователя, набрал номер.
— Слушаю, — раздался знакомый голос.
— Здравствуйте… С наступающим…
Максим Максимович представился и напомнил обстоятельства прошлогодней истории.
— И что вас интересует?
— А чем все закончилось? Просто меня так и не вызвали в суд.