Чтение онлайн

– Ну вот еще. Не стану «брать» ее за так, вместо этого готов платить справедливую цену. Скрестите пальцы, когда теперь заключают сделки, это не сделки, а один смех. Скорей всего, частные инвесторы и будут управлять предприятиями более эффективно, но где они возьмут сырье для своих фабрик? А если товарам перекроют вдруг рынки сбыта? Я же намерен обеспечить их и тем и другим – и сырьем, и рынками сбыта. Самое нужное и главное для бесперебойного экономического развития заключается в создании интегрированной системы распределения. Если она эффективна, то способна привести к внезапному кризису и развалу экономики.

– Да-да. Помнится, ваш профсоюз водителей грузового транспорта уже несколько раз предупреждал об этом.

– Можно спорить о методах, к которым прибегли тогда водители, но по сути их предупреждение верно. У вас в стране до потребителей доходит всего лишь четверть ежегодного урожая. Остальные три четверти либо растаскиваются и теряются при транспортировке, либо гниют и портятся на складах. А в результате прибыли нет, цены взлетают на космическую высоту, инфляция достигает неимоверной величины – только за прошлый год 2500 процентов, а работяги ходят вечно под мухой. Запасы у вас в стране не скудеют только потому, что вы их не распределяете. Не производите, но и не распределяете.

– А также потому, что любой ловкач выручит от продажи своих товаров на внешнем рынке гораздо больше, чем на внутреннем.

– Нет ничего плохого в том, если, скажем, купить нефть в Одессе по доллару за баррель, а продать ее в Лондоне уже по двадцать долларов. Так совершаются все сделки на свободном рынке. Ваши предприниматели прекрасно это усвоили и, надо сказать, довольно быстро. Таким путем и сколачиваются капиталы. Господь Бог знает, что России нужна твердая валюта и она достает ее любыми путями.

– Совершенно согласен с вами, но только мы не просто достаем ее. Ведь ловкачи больше вывозят из страны, чем ввозят.

– Но только не тот ловкач, который сидит перед вами. Я, к примеру, поставляю массу всяких товаров. Я ваш союзник, а вовсе не враг, и можете сказать своим друзьям в СБФинП, что все мои деловые операции законны.

– Они все это сами выяснят, уж поверьте мне на слово.

– Зачем же попусту терять время? И вам, и мне наша страна небезразлична. А эти правоохранительные учреждения, что русские, что американские, горазды лишь давать пинка под зад инициативным людям, нимало не заботясь о последствиях. – Он с сердитым видом откинулся на спинку стула. – А лупят они ей-ей как пребольно. Выколачивают напрочь дух предпринимательства. Чтобы не загубить бизнес окончательно, приходится крутиться, мошенничать, обманывать, нужно быть гением и дьявольски удачливым. А если хотите сделать хоть что-то из ничего, надо иметь железные яйца размером с добрую дыню… – Он повернул голову – блеснула серебристая прядка в его волосах – и, посмотрев мне прямо в глаза, добавил: – Вот чего добиваются те самые ловкачи, которых вы готовы стереть с лица земли.

– Никого я не собираюсь стирать с лица земли. Однако в России теперь вовсю свирепствуют преступность и коррупция. Мы…

– Так вот оно что? – Рабиноу не дал мне договорить. – А вы думаете, здесь, в Америке, сто лет назад все, шло по-другому? Да в ту пору она была рассадником алчности, взяточничества и политической коррупции, да таких, что на этом фоне ваши крутые ребята выглядят детишками, играющими в банкиров. В стране тогда верховодили проницательные и наглые заправилы. Они подчинили себе власти и заставили их расчистить дорогу для крупнейших монополистов, для семейств Карнеги, Рокфеллеров, Морганов. Конечно, они были паханами уголовного мира. Но разве не оказали позитивное воздействие на экономику? Разве не создали демократическое общество с мощной рыночной экономикой? Спорю на что угодно, что все это дело их рук; да они и по сей день занимаются этим же. Возьмем, к примеру, Милкена. – Рабиноу сердито нахмурился и недовольно вздохнул. – Этот парень создал, что называется, совершенно новую отрасль в экономике: финансовый рынок купонов ценных бумаг, которого раньше и в помине не было, пока он в одиночку не придумал, как организовать его. Теперь на этом рынке вращаются миллиарды долларов. Миллиарды!

И что получил он в награду за все это? Те же бывшие повесы-недоумки, которые возненавидели меня за то, что я блестяще закончил в свое время Гарвард, облачили его в арестантскую робу и засадили за решетку. Если этих прытких ребятишек не попридержать, они быстренько лишат Россию возможностей развивать рыночную экономику. Учтите: эту мысль я высказываю вам первому.

Рабиноу разразился целой лекцией, а я из тех, кто не переносит длинные речи, кому непременно требуется передышка. Меня больше тронул его энтузиазм, а не аргументы, хотя они и не были лишены лихо закрученной логики.

Он подошел к окну и посмотрел вниз на огромный город.

– Подойдите-ка сюда, Катков, – попросил он по-русски, подкрепив просьбу жестом руки.

Тон его стал мягче, дружественнее, словно он захотел поделиться со мной чем-то сокровенным. Я не знал, что он говорит по-русски, и мне потребовалась секунда-другая, чтобы оправиться от удивления. Переход на родной язык в некоторой степени снял мою напряженность.

– Посмотрите туда. Видите? – Он показал на блестящую медно-красную ленту, пересекающую городской пейзаж. – Это течет Ист-Ривер. Большинство жителей только эту реку и видели. Но не я. Я видел Волгу. Какая интересная принадлежность нашей планеты. Объединяет воды нескольких морей. Понимаете, что я имею в виду?

– Да, кажется, понимаю, – ответил я, удивляясь беглости и чистоте его речи. Почти совсем без акцента.

– Вот и хорошо. Рад, что мы понимаем друг друга. – Он с удовлетворением улыбнулся, снова переходя на английский язык. – А теперь вот что меня интересует. Вы же пришли сюда не для того, чтобы выслушивать мои разглагольствования. Итак, что вам нужно?

– Правда.

– Иногда и она бывает суть дела. А правда касательно чего?

– Фамилия Воронцов вам ни о чем не говорит? – Вроде что-то припоминаю.

– И только, мистер Рабиноу? А ведь у вас с ним большие дела, и вы прекрасно осведомлены, что произошло. В его кейсе нашли документы с упоминанием и компании ИТЗ. Они ставят вас прямо в центр скандальной истории, на которую вы уговариваете меня не обращать внимания.

– Что-то не нравятся мне ваши намеки.

– Докажите, что я говорю не то.

– О Воронцове у меня сложилось представление как о приятном человеке и честном государственном служащем. Мне доставляло удовольствие вести с ним дела.

– Надеюсь, дела вполне законные?

– Совершенно верно, какие же еще.

– Никакие. Меня этот вопрос не волнует. Но он очень интересует его дочь. Она считает, его добрая репутация замарана, даже сильно.

– За это пусть благодарит таких ребят, как вы.

– Вы имеете в виду журналистов. Но должен сказать, что новости делаем вовсе не мы – мы всего лишь пишем о них.

– Мы? Катков, меня не интересуют безликие «мы». Сейчас меня интересует ваша конкретная личность. – Он сделал подобие улыбки, снова посмотрел на семейные фотографии, потом глянул на меня и угрожающе прошептал: – Как не хотелось бы мне, чтобы моя дочь оказалась в такой лодке, в какой сейчас плывет дочка Воронцова.