FIDES
Шрифт:
– Почему?
– Как-то всё гладко. Драмы нет. Истерик, ревности, с чем там ещё «любовь» обычно смешивают? Наверно, он думает, что мне со всеми легко общаться, и общаться даже так, как с ним, – вздохнула лаборантка. Она была очень близка к истине.
– Да к кому его ревновать… к прошлому?
– А вот не скажи! – возмутилась Нина. – Ты б видела, как тут библиотекарша его пасёт, мне уже кажется, что я скоро в неё вцеплюсь. Но я с ней не пересекаюсь.
– Ну вот, ревность налицо, – хихикнула Энди, – а говоришь, не хватает чего-то.
– Это ж я так, между нами… Да и прошлое… у него фотка Лили в часах…
– Сделай так, чтоб он забыл про время!
– Да у нас каждое второе зелье по часам варится…
– Ну… это мешает конечно, но во время работы он вряд ли сильно замечает, что там где.
Нина улыбнулась, а из-за двери появился Северус.
– Идёмте, девушки, – он указал на камин.
– Может, пообедаем здесь? Меньше возни дома, – Нина вызвала домовиков, и профессор согласился с вполне разумным решением.
Дом номер восемь в Паучьем тупике ничем не выделялся из общего ряда жилых строений, не очень густо заселённых магглами, а внутри встречал «холостяцким уютом» под лёгким налётом пыли. Но в доме было комфортно находиться, он навевал ностальгическое настроение и некую винтажную романтику каждым своим уголком.
Северус сбросил мантию и рабочий сюртук и поднялся в свою спальню.
– Нина, иди сюда, – позвал он минут через пять. – Это годится? – он достал из шкафа довольно старый смокинг.
– Даже слишком… я, как видишь, иду в футболке с пиджаком, так что это будет очень официально. Не знаю, будем смотреться как оперный певец рядом с рокером, – усмехнулась она. – Но у нас Энди будет оживлять картинку своей голубой блузой…
– Ты так и будешь смотреть, как я переодеваюсь? – спросил Снейп через минуту, сняв свою белую школьную рубаху с широкими манжетами.
– Я… извини, – Нина, которую поймали на созерцании профессора без рубашки, почувствовала себя неловко.
– Подожди, завяжи галстук, – спокойно сказал он и подошёл, застёгивая пуговицы возле ворота черной шёлковой сорочки.
– Ты шикарно выглядишь, – отметила Нина, – а шрам ничуть не портит вид, – она посмотрела на его вчерашний порез через всю щёку. – Хотя у магглов, конечно, любопытство проснётся.
До Королевского театра они добрались на такси и заняли свои места «на галёрке».
Спектакль впечатлял, Нина с Энди сидели заворожённые происходящим на сцене, где разворачивались трагические события.
Девушки сильно нервничали, потому что до сих пор где-то в самых потайных закоулках души не верили, что они… здесь, что рядом с ними сидит Северус Снейп, так похожий и непохожий на Принца датского, явившегося взорам из-за тёмного бархатного занавеса.
Алан Рикман в главной роли играл… божественно, как всегда приковывая внимание публики, гипнотизируя волшебным голосом и восхитительной пластикой…
Текст, наизусть знакомый нашим героиням, приобретал какой-то сакральный смысл, облачаясь в бархат изумительного Голоса. Девушки восторженно затаили дыхание и не могли отвести глаз от сцены, а Северус в одну из пауз встал и вышел из зала, не дожидаясь антракта, до которого оставалось чуть-чуть.
Для этого ему пришлось протолкнуться через колени половины ряда под возмущённый шёпот сидящих зрителей. Нина, посылая в его сторону негодующие взгляды, переводила взор с действа на сцене на скромное действо в зале, вызванное выходом её спутника. На миг ей показалось, что профессор зельеварения может просто не оценить искусство далёких от магии людей, или даже не понять. А вдруг он вообще не читал Шекспира? Или считает, что его зря сюда притащили… Нина ещё раз бросила взгляд на сцену, и что-то кольнуло в груди. До антракта 10 минут, она вышла следом за Снейпом, проделав тот же нерадостный для окружающих путь, но, в силу большей проворности, ей удалось никого не задеть.
– Простите, мужу стало плохо, извините нас, пожалуйста, – тихо шептала она в ответ на бесчисленные «да что ж это творится-то, не дадут спектакль посмотреть», адресованные ей в спину.
Северус стоял в рекреации возле окна, глядя на полную машин улицу.
– Сев! Нельзя было хоть перерыв подождать?! Это даже неприлично! И почему мне всё время надо выбирать между вами двумя? – добавила она уже себе. Два почти неделимых для неё персонажа сегодня окончательно разошлись двумя берегами реки её жизни, хотя оба «сопровождали» девушку весь сознательный возраст.
Снейп обернулся на её вопиющий шёпот.
– Зато теперь я знаю, что ты выберешь, – негромко ответил он.
– Не поняла?
– Я… случайно вспомнил, что в твоём кольце есть ещё буквы «A.R.»
– Это что, ревность что ли? Да ты… ты…
Северус не дал ей договорить, сразу поцеловал, обнимая за плечи, и до самого звонка на антракт они не могли оторваться друг от друга.
– Мы досмотрим спектакль, Сев, – утвердительно сказала Нина, когда закончились минуты их волнительного счастья. В холл стали выходить люди, и они заняли свои места рядом с Энди.
– Северус, – шепнула подруга Нины Снейпу, – у Вас есть деньги? В смысле фунты? Хочу выпить чаю в буфете.
Он порылся в карманах и достал бумажный полтинник.
– Держите.
– А мне точно хватит? Я просто… не знаю, какие тут цены…
Северус достал ещё сотню и добавил: «Извините, больше маггловских нет».
– Давай я пока сумку подержу, – Нина забрала у девушки расшитую бисером зачарованную сумочку, которую подруга неохотно отдала ей.
Занавес открылся по звонку, и девушки снова устремили взоры на сцену, только Нина прижималась к Снейпу и держала его под руку, счастливая настолько, что Энди догадалась о том, что могло произойти в коридоре.
А на сцене… бушевала трагедия! Сильная, глубокая драма с печальным концом, разительно отличавшаяся от всего, что творилось в душе Нины, и неизбежно вызывавшая напряжение, дисгармонию нахлынувших чувств девушки с тем, что она видит в бесподобной игре своего любимого актера и чему должна сейчас сопереживать. Напряжение нарастало от действия к действию, и по мере сгущения красок на сцене девушка всё крепче сжимала руку любимого мужчины, сидевшего рядом.
Что-то должно случиться, – мысль билась током между драматическим и лирически-радостным «полюсами» внутри неё.