Фиеста
Шрифт:
Поднявшись к себе, я прочел французские утренние газеты, покурил, а потом сел за машинку и усердно проработал все утро. В одиннадцать часов я взял такси и поехал на Кэ-д'Орсей, вошел в министерство и просидел там с полчаса вместе с десятком корреспондентов, слушая, как представитель министерства иностранных дел, молодой дипломат в роговых очках, говорит и отвечает на вопросы. Председатель кабинета министров уехал в Лион, где он должен был выступить с речью, или, вернее, он уже находится на обратном пути. Несколько человек задавали вопросы, чтобы послушать самих себя, а кое-кто из представителей телеграфных агентств задавал вопросы, чтобы услышать ответы. Новостей не было. Из министерства я поехал в одном такси с Уолси и Крамом.
— Что вы делаете по вечерам, Джейк? — спросил Крам. — Вас нигде не видно.
— Я бываю в Латинском квартале.
— Как-нибудь соберусь туда. В кафе «Динго». Ведь там самое веселье?
— Да. Или в новом, в «Селекте».
— Я сколько раз собирался, — сказал Крам. — Но ведь вы знаете, когда у тебя жена и дети…
— В теннис играете? — спросил Уолси.
— Нет, — сказал Крам. — Можно сказать, что в этом году совсем не играл. Мне хотелось как-нибудь вырваться, но по воскресеньям всегда дождь, да и корты страшно переполнены.
— Англичане не работают по субботам, — сказал Уолси.
— Везет им, подлецам, — сказал Крам. — Ну погодите. Не вечно же я буду журналистом. Будет и у меня время ездить за город.
— Вот что лучше всего — жить за городом и иметь свою машину.
— Я подумываю купить себе машину в будущем году.
Я постучал в стекло. Шофер затормозил.
— Я уже дома, — сказал я. — Зайдите, выпьем по стаканчику.
— Спасибо, — сказал Крам.
Уолси покачал головой.
— Мне нужно обработать, что он там наговорил сегодня.
Я сунул два франка в руку Крама.
— Вы с ума сошли, Джейк, — сказал он. — Я заплачу.
— Так это же за счет редакции.
— Бросьте. Платить буду я.
Я помахал им на прощание. Крам высунул голову.
— В среду увидимся, за завтраком.
— Непременно.
Я в лифте поднялся в редакцию. Роберт Кон ждал меня.
— Хэлло, Джейк, — сказал он, — завтракать пойдем?
— Пойдем. Я только посмотрю, нет ли чего срочного.
— Где будем завтракать?
— Все равно. — Я осматривал свой письменный стол. — А вы где хотите завтракать?
— Может быть, к Ветцелю? Там хорошие закуски.
В ресторане мы заказали закуски и пиво. Официант принес пиво в высоких глиняных кружках — пиво было очень холодное, и на стенках выступили бусинки. Подали с десяток разных закусок.
— Весело вам было вчера? — спросил я.
— Нет. Не очень.
— Как пишется?
— Плохо. Не двигается у меня вторая книга.
— У всех так бывает.
— Я знаю. Но все-таки это меня мучает.
— А Южная Америка? Не забыли еще?
— Нет, не забыл.
— За чем же дело стало?
— Фрэнсис.
— Так возьмите ее с собой, — сказал я.
— Она не захочет. Это не для нее. Ей нужно большое общество.
— Тогда пошлите ее к черту.
— Не могу. У меня все-таки есть обязательства по отношению к ней.
Он отодвинул тарелку с нарезанными огурцами и взял маринованной селедки.
— Скажите, Джейк, что вы знаете о леди Брет Эшли?
— Леди Эшли — ее фамилия. Брет — имя. Она очень милая женщина, — сказал я. — Разводится с мужем и собирается выйти за Майкла Кэмпбелла. Он сейчас в Шотландии. А что?
— Она необыкновенно интересная женщина.
— Не правда ли?
— В ней есть что-то такое, какая-то особая утонченность. Мне кажется, она очень чуткий и прямой человек.
— Она очень милая.
— Я не знаю, как вам объяснить, — сказал Кон. — Вероятно, это порода.
— Я вижу, она вам очень нравится.
— Очень. Мне даже кажется, что я влюблен в нее.
— Она пьяница, — сказал я. — Она влюблена в Майкла Кэмпбелла и собирается за него замуж. У него со временем будет куча денег.
— Не верю, что она за него выйдет.
— Почему?
— Не знаю. Просто так, не верю. Вы давно ее знаете?
— Да, — сказал я. — Она была сестрой в госпитале, в котором я лежал во время войны.
— Она же совсем девочкой была, наверно?
— Ей сейчас тридцать четыре года.
— Когда она вышла за Эшли?
— Во время войны. Ее возлюбленный как раз окочурился от дизентерии.
— Почему вы таким тоном говорите?
— Виноват. Я нечаянно. Я просто хотел изложить вам факты.
— Не верю, чтобы она вышла за кого-нибудь не по любви.
— Однако она это сделала дважды, — сказал я.
— Не верю.
— Так зачем же вы задаете мне дурацкие вопросы, — сказал я, — если вам не нравятся ответы?
— Я вас об этом не спрашивал.
— Вы просили сказать вам, что я знаю о Брет Эшли.
— Я не просил вас оскорблять ее.
— А ну вас к черту.
Он встал из-за стола с побелевшим лицом и стоял, белый и злой, позади тарелочек с закусками.
— Сядьте, — сказал я. — Не валяйте дурака.
— Возьмите свои слова обратно.
— Бросьте, что мы, приготовишки, что ли?
— Возьмите свои слова обратно.
— Хорошо. Все что угодно. Я в жизни не слыхал о Брет Эшли. Теперь вы удовлетворены?
— Нет. Не это. Вы послали меня к черту.
— О, не ходите к черту, — сказал я. — Сидите здесь. Мы только что начали завтракать.
Кон улыбнулся и сел. Он, видимо, был рад, что можно сесть. Что бы он, в самом деле, стал делать, если б он не сел?
— Вы такие ужасно обидные вещи говорите, Джейк.