Филант
Шрифт:
Вот так просто, взяла и ушла, одна, в городе полном голодных тварей, взбудораженных шумом боя, да ещё и мимо нашей элиты прошмыгнула незамеченной. Повезло девушке с даром, ничего не сказать...
Попав в автосалон, о котором рассказал Шёпот, Арман впал в настоящий экстаз. Он ходил вокруг дорогих и редких машин с фанатично горящими глазами, втягивал носом запахи, нежно гладил их боковины.
– Теперь я понял, как выглядит рай!
– сказал он, блаженно улыбаясь, сидя за рулём «Зибара».
По такой же машине взяли себе и Шёпот с Психом. Мне даже не хочется думать, какой конфликт бы вышел, не будь тут двух одинаковых кроссовых джипов, вот только до меня так и не дошло, зачем Арману такой открытый транспорт. Но Прапор выбор одобрил, а им, как заправским водилам, видней. Грузовиком мы тут тоже разжились, хорошим таким, здоровенным пикапом, и даже прицеп нашли, что тут же откинуло нужду во второй грузовой машине. Оставался вопрос заправки и провизии в дорогу, но и это порешали очень быстро. Хваты знали, где залить топливо, и по пути из города помогли нам загрузиться всем необходимым.
Выехав, наконец, из опасной зоны, маленькая колонна из двух джипов, одного грузового пикапа с прицепом и двух элитников, доехала до кластеров с бескрайними полями и там разделилась.
Шёпот махнул нам рукой на прощанье, и их машина, притопив педаль газа, резко прибавив скорость, растворилась в уходящей дали...
По небу пронеслась заполошная стая птиц...
Глава 12
Парадиз.
– Я твой парода таптал!
– Да ты меня таптат нэ можищ!
– Щто-о-о?!
– Ва-ай!
– Марика! Иди сюда, по-братски прошу! Ма-арика! Чести нэт в тибэ женьщина, сюда иди, говорю!
Из калитки одноэтажного дома, с высокой, раскидистой крышей пулей вылетела черноволосая девушка в тапках и пушистой, светло-дымчатой шубе на голое тело, с перекошенным от ужаса лицом и понеслась вверх по улице. Пробежав четыре дома, юркнула в калитку к соседям, живущим на противоположной стороне. Спустя мгновение, следом выскочил здоровенный волосатый детина, явно кавказкой национальности с пистолетом в руках. Широкие ноздри ходили мехами, пунцовое от ярости лицо, бешеные глаза зыркали в поисках сбежавшей жертвы. Узрев пятку удирающей девки, кавказец припустил следом, красуясь семейниками с угарными микимаусами.
– Марика!!! Стой, поговорить буду! Мамой клянусь, нэ убью!!
Девка, заскочившая в соседский двор, нырнула за угол сарая. Кавказец остановился в проходе, хищно осматривая территорию, оперевшись свободной рукой о водосточную трубу, вытер с лица пот тыльной стороной ладони, сжимающей оружие.
– Марика! Вихади, прелесть моя, - старался говорить он, как можно мягче и дружелюбнее, - бить нэ буду, мамой клянусь!
– Будищ!
– крикнула девушка из-за сарая и тут же, поняв, какую ошибку совершила, в испуге прикрыла рот двумя ладошками, но было уже поздно.
Мужик довольно оскалился, обнаружив её местонахождение, и целенаправленно двинул к хозяйственному строению.
Девушка выглянула из-за угла.
– Вай!
– взвизгнула она, подпрыгнув на месте, и ланью бросилась за дом, прыгая через клумбы, задрав полы мешающей шубы.
Получился объёмный такой, меховой шар на тоненьких ножках, скачущий по заднему двору. Вот она присела за беседкой и выглядывает.
Кавказец остановился у угла сарая, зло поблёскивая глубокими тёмными глазами, понимая, что девушку с даром ускорения просто так ему не поймать.
– Я твой мушь или щакал горный?! Домой иди! Бистра!- и, подобрав камешек под ногами, с силой швырнул, попав в звонкую штакетину.
Девушка шустро убрала голову из-под каменного обстрела, крикнув в ответ:
– Нет! Не пойду, убиват будищ!
– Марика, мамой клянусь, я твой всё род люблю, вернись домой, нэ буду убиват! Ну, чем хочищ, клянусь! Гаварить буду! Как человека прошу, иди сюда, а-а!
– Ты смелый, потому что моих братьев нет здесь!
– крикнула девушка из своего укрытия, - но Аллах всё видит!
– Я сейчас и братьев твой таптат буду, и тебя, и маму твой!!!
– побагровев ещё больше, ринулся взбешённый мужик в наступление.
– Ваааааиииииииии!!!!!! Убивааааююююют!!!!!!!
В доме громко заржали:
– Не убивают, а скорее род пытаются продолжить!
– Ну, всё, хорош концерт смотреть.
– Подошёл высокий парень, бесцеремонно отпихивая смеющегося кучерявого брюнета, распахнул оконную раму и, обращаясь к кавказцу, громко крикнул:
– Остынь, Орёл!
Мужик затормозил резко, совсем немного не добежав до беседки, разворачиваясь с возгласом: - Я твой...
– Даже не думай, отрежу,на долго бездетным останешься.
– Опережая события, посмеиваясь, ответил Кир из открытого окна на втором этаже.
Глаза «героя-топтуна» расширились, и остаток фразы он просто втянул в себя глубоким шумным вдохом, забыв как дышать, вдруг замер.
– Вах! Кир! Не узнал, брат!
– хлопнув пару раз густыми ресницами, он выдохнул.
– Прости, брат! Вот, жена роль рэпэтируэт, знаищ эти там спиктакли-минтакли женские. Помогаю ей!
– Растянув губы в паршивом подобии улыбки, указал он на вновь выглянувшую из-за беседки перепуганную девушку.
– Видищ, она рэпэтируэт!
Та перевела испуганный взгляд с Кира на бледного мужа и коротко кивнула.
– Гы-гы, - хохотнул Фома, выглядывая из-за плеча друга.
– Репетируют,ну да, клоун, ... Гы-гы-гы...
– Сходи, Орёл, чай-май попей и успокойся. Давай, давай, заканчивай свой концерт, заходи в дом, гостем будешь.
– При этом он приглашающе махнул рукой и, развернувшись, удалился в недра дома.
– А-а...
– мужик повернул корпус, указывая рукой на беседку.
– Да вернётся твоя Марика, не волнуйся.
– Пытаясь унять смех, сказал Фома.
– Сейчас отсидится там, сколько надо...
– всё же не сдержавшись, хихикнул, - по роли, и придёт.