Чтение онлайн

На первом и втором этажах в коммунальных квартирах жил обслуживающий персонал в большом количестве.

С переездом в новый дом Леонид Константинович купил детекторный радиоприёмник. Такие приёмники слушали в наушниках. В корпус был вмонтирован кристалл, и, чтобы поймать радиостанцию, в него надо было потыкать привязанной на проводе ручкой с иглой. Это было одной из самых интересных детских забав Фильки. Поймав нужную станцию, он радовался и кричал об этом на всю квартиру.

5. "Сталинский лицей"

В сентябре 1932 года, когда Фильке не было ещё семи лет, отец отдал его в образцовую школу ?25, располагавшуюся в Старопименовском переулке, между площадями Пушкина и Маяковского.

С тех пор, как в эту школу пришла дочь Сталина Светлана, школьные учителя и другие работники, ученики и их родители оказались под строгим наблюдением вождя и партийной верхушки. В этой школе стали учиться дети известных политиков, учёных, актёров. И её прозвали "Сталинским лицеем" - наподобие Царскосельского лицея, где учились дети дворян.

Школа была сильно перегружена, поэтому занятия проходили в две-три смены. В первом классе Филька учился в последнюю смену и домой возвращался поздно. Он не любил ездить на машине с водителем и сам бежал на автобус. А родители не любили такие его прогулки - потому, что его галоши или ботинки часто промокали. Ему давали другую обувь, мать ругала его за то, что он опять не обходит лужи. В младших классах он носил в школу сменную обувь в мешке.

Директор школы Нина Иосафовна Гроза была женщиной властной и строгой, Филька про себя прозвал её "командиршей". Леонид Константинович часто приходил в школу и подолгу беседовал с ней. Он и дядя Лукьян оказывали школе материальную помощь, и ещё много кто помогал школе: родители других учеников (в том числе и сам Сталин), райком партии, газета "Известия" и т.д. Хватка у Нины Иосафовны была железной, всё для школы она доставала сама, обивая пороги разных учреждений.

Но вот к середине 1930-х годов трудности миновали. В трёхэтажном (два крыла имели по четыре этажа) здании школы училось около пятисот ребят, занятия теперь шли в одну смену, у каждого класса была своя аудитория, были специальные кабинеты - химии, физики, труда и т.д.

Председателем школьного родительского комитета была Полина Сергеевна Жемчужина, жена Молотова. Теперь школа имела большое влияние, с ней дружили и помогали ей многие солидные организации и знаменитые люди, выдающиеся деятели культуры и искусства.

Учителя в школе были пожилые или почти пожилые. Оценки ставили по справедливости, невзирая на знатное происхождение. Так, своими требованиями и увещеваниями отец заставил Фильку не получать обычных четвёрок - только пятёрки, а уж о четвёрке в четверти и разговора быть не могло. Все девять классов Филька был отличником и не охладел к учёбе даже тогда, когда вместе с матерью уехал от отца.

"Его отец был профессором, он хотел отдать сына в МГУ, следил за его успеваемостью в школе, - рассказывал Василий Иванович.
– У брата было много общественных нагрузок и разных кружков, отец расписал его дни по минутам..."

Действительно, в гостиной у Леонида Константиновича висел план, в котором было указано, где Филя должен был находиться и что делать в данную минуту. Кроме того, отец велел ему завести ежедневник и писать в нём задания на день: выучить такую-то теорему, сходить в такой-то кружок, написать заметку для стенгазеты и т.д. Филька ходил в кружки по математике, немецкому языку, труду; в кружке труда его обучили плотничать и столярничать, и он в будущем мастерил скворечники и какие-нибудь другие полезные вещи - шкатулки, подставки, ложки - и всё это дарил бабушке, родителям, друзьям; а если что-нибудь ломалось дома, то мог починить сам.

В девять лет он стал вести личный дневник, делая на протяжении шести лет, как правило, по одной короткой записи в день, но, бывало, здесь появлялись и целые истории - обычно во время каникул. Исписав несколько тетрадок, он потом сшил их вместе.

Фильке нельзя было прогуливать уроки: отец строго следил за его посещаемостью. Но вот как-то два товарища подговорили его убежать и прокатиться с ними на трамвае. Погода была тёплая, ясная, друзья ехали с ветерком, весело общались, разглядывая магазины, рынки, особняки, пробегавшие за окошком. Трамвай трезвонил, тормозил, пропускал людей и ехал дальше. Мальчики сошли на Тверском бульваре, где был памятник Пушкину; здесь в палатках и лотках продавались дешёвые книги, и ребята иногда что-нибудь выбирали себе. Они были в музее "Зоологическом", видели скелеты динозавров, мамонтов и других животных.

После той прогулки у Фили был серьёзный разговор с отцом...

– Какой пример ты подаёшь другим ребятам? Ты ведь пионер, староста класса - и такое вытворяешь... Чтобы это было в последний раз, слышишь?

– Ты меня ещё на горох поставь, - ответил Филька.

– Ты слышишь, что он говорит?..
– обратился отец к матери и схватился за сердце; Мария Фёдоровна бросилась к нему, усадила его в кресло и дала успокоительное.
– Мне стыдно за тебя, Филя... Ты портишь репутацию нашей семьи. Если ты об отце не думаешь, то о матери подумай, о себе, в конце концов!

"Началось..." - подумал Филька и вышел из комнаты.

Посреди ночи Мария Фёдоровна проснулась, вышла из спальни и увидела сына - тот сидел в кресле, задумавшись о чём-то, и глаза у него были красные. Он искал поддержки, сочувствия, поэтому бросился к маме.

– Я устал, устал от всего этого - от придирок отца, от его требований непомерных... Зачем мы вообще сюда приехали?

– Ну-ка хватит!
– неожиданно резко сказала мать.
– Тяжело ему... А другим что, легко? Распустил нюни... Если бы не отец, ты бы сейчас свиней пас, а не учился в первой школе страны!

...Он остался один, совершенно один: сидел в гостиной, погасив лампу, уткнувшись в подушку, и даже плакать не хотелось - на сердце было пусто. Мать была теперь не такой, как раньше. Куда делась её доброта, ласка, привязанность к сыну? Она ни на шаг не отходила от отца, заботилась о нём, старалась угодить, рассказывала ему что-нибудь весёлое - а с сыном не могла даже поговорить по-человечески... И, что самое страшное, ничего не скрывала от отца, рассказывала ему даже о Филькиных проступках, шалостях. В эти минуты ему так не хватало любимой бабушки, которая всегда могла приласкать его, обнять, поцеловать...