Чтение онлайн

— Предоставь судить об этом мне.

«Вот зануда! — подумал Чило.— Интересно, они все такие?»

— Я всегда путешествую один!

Он указал на окружавшие их джунгли.

— Неужели тебе мало целой новой планеты? Ходи и вдохновляйся, сколько душе угодно!

— Здесь чудесно,— согласился Десвендапур,— но я предпочитаю смотреть на все не только собственными глазами, но итвоимитоже,скольбыстранноты ни воспринимал окружающее. Разве не понимаешь? В твоем обществе я переживаю все дважды: как со своей точки зрения, так и с твоей.

— Ничего, обойдешься. Придется тебе переживать все в одиночку. Я не люблю толпу.

И Монтойя снова повернулся, чтобы уйти.

— Если ты не позволишь мне путешествовать с тобой, я выдам тебя местным властям! — быстро заявил поэт.

На этот раз Чило ухмыльнулся волчьей усмешкой.

— Черта с два! Потому что тебе самому не полагается здесь находиться. Ваша экспедиция сунула свои усики туда, где инопланетным гостям шляться не разрешается! Даже я это понял. Тебе здесь не место. Скорей уж я мог бы тебя выдать!

Десвендапур призадумался.

— Тогда почему ты так не делаешь?

— Сам знаешь. Потому что тогда бы мне пришлось выдать себя, а я здесь тоже без разрешения. Мне тут быть нельзя, но и тебе тоже. Так что выдать друг друга мы никак не сможем. Но это не значит, что я позволю тебе таскаться за мной.

— Я предпочел бы следовать за тобой с твоего разрешения.

Чило обратил внимание на непрерывное шевеление усиков транкса.

— Однако если возникнет необходимость, я буду следовать за тобой на расстоянии и наблюдать издалека за твоим взаимодействием с окружающей средой.

— Только попробуй! — худощавый человек положил руку на кобуру.— Я твои тараканьи кишки по всему лесу размажу!

Сердцевидная голова слегка наклонилась, фасетчатые глаза уставились на оружие.

— Довольно воинственное поведение для того, кто называет себя натуралистом.

— Что ж, у каждого свои недостатки!

Губы Чило злобно поджались.

Выражение лица человека не произвело на Десвендапура ни малейшего впечатления. А вот слова произвели. Сознает ли двуногий, насколько глубокую истину он сейчас высказал? По всей вероятности, нет…

— Ты не убьешь меня. Если я не вернусь к назначенному сроку, мои товарищи по улью явятся меня разыскивать. А когда увидят, как я погиб, отправятся за тобой!

— Ничего, рискну! — пальцы Чило сжались на клапане кобуры.— Если твои товарищи сумеют признать то, что оставят от тебя кайманы и пираньи, значит, они куда лучшие патологоанатомы, чем я думаю.

Десвендапуру не пришлось просить объяснений. Благодаря своим изысканиям он успел познакомиться с обеими разновидностями местных хищников.

— А почему ты считаешь, что ваши местные плотоядные найдут мое тело съедобным? Они просто не обратят на меня внимания. Мое тело будет плавать в воде, пока его не разыщут. И тогда те, кто придет за мной, отомстят жестоко и беспощадно!

Дес прекрасно знал, что ничего подобного они делать не станут. Их единственной заботой будет убрать тело, чтобы его не обнаружил еще кто-нибудь из людей и не начались неприятные расспросы и расследования. Но двуногий-то этого не знал! И дальше он тоже будет знать о транксах только то, что сочтет нужным рассказать ему сам поэт.

Человек и транкс в раздумье смотрели друг на друга. Они почти ничего не ведали ни об истинных побуждениях друг друга, ни о нравах и обычаях другой расы вообще. Никакого опыта в межрасовых контактах у них не было. Им приходилось действовать, опираясь на взаимное незнание, на ходу создавая прецеденты.

— Ну ладно.— Чило нехотя убрал руку с рукояти пистолета.— Предположим, убивать тебя я не стану. Но это незначит, что я позволю тебе таскаться вместе со мной!

— А почему, собственно, ты не согласен? Если хочешь, я не стану нарушать твоего одиночества. Можешь продолжать свои изыскания так, как будто меня здесь вовсе нет! Мне нужно только наблюдать, записывать и сочинять стихи.

«Изыскания!» — хмыкнул про себя Чило. Единственные изыскания, которыми он сейчас занимается.— это как не попасть в лапы жандармерии. А восьминогий насекомоподобный инопланетянин отнюдь не упростит ему и без того сложную задачу.

Однако, невзирая нас вое внеземное происхождение, хитиновый поэт неплохо освоился в лесу. Он что-то там говорил об исследовании территории… Даже если чудик не принесет большой пользы, особого вреда от него тоже не будет. Ну а если подумать, при встрече с жандармерией Чило всегда может сказать — разумеется, предварительно отстрелив башку своему спутнику, чтобы тот не смог его опровергнуть,— что обнаружил незаконный аванпост инопланетян. Если уж Чило не удастся избавиться от назойливого поэта с помощью угроз либо уговоров, придется найти способ обратить настырность инопланетянина себе на пользу. Вот по этой-то части Чило Монтойя всегда был спецом!

— Недопустим,™ прав,— буркнул он.— Я никак не могу помешать тебе следовать за мной, и, хотя не очень-то верю россказням про твоих крутых приятелей, которые непременно пожелают за тебя отомстить, я не стану тебя убивать, чтобы это проверить. По крайней мере, пока. Только не путайся у меня под ногами и занимайся сочинительством без лишнего шума.

— Я сделаю вид, будто меня вовсе здесь нет! — радостно заверил Десвендапур.

Поэт испытал немалое облегчение.

«Лучше бы тебя и вправду здесь не было!» — подумал Чило. Ну ничего, авось инопланетянин потонет в реке или сломает себе пару ног и отстанет. Тогда уж никто не сможет обвинить в случившемся Монтойю. А в подходящее время в подходящем месте он, возможно, даже сумеет ускорить процесс… Ну, а нет — так жук, кажется, говорил, будто у него в запасе всего лишь месяц. Чило же собирался выйти из леса и вернуться в Гольфито несколько позднее.

Кстати, насколько быстро способны передвигаться транксы? И насколько они выносливы? Может статься, после пары-тройки дней в обществе проворного и закаленного вора многоногий поэт решит поискать вдохновения в менее утомительных источниках. А уж Чило заставит его попотеть, будьте уверены!

— Лады, пошли.

Чило развернулся, махнул рукой — и остановился. Он приподнял голову и принялся неуверенно принюхиваться. Для Десвендапура, ощущавшего запахи усиками, это было завораживающее зрелище, достойное нескольких оригинальных, намеренно причудливых строф.