Философ
Шрифт:
– Ну, Джозеф Гейст. Вот уж не ожидала.
Я смотрел, как она жует торт.
– Не думал, что ты придешь.
– Ну да. Я тоже. – Она слизнула с большого пальца сливки. – Я слышала, ты теперь домовладелец.
– Да вроде того.
– Поздравляю.
Я кивнул.
– Ладно, – сказала Ясмина. – Может, устроишь для меня экскурсию по дому – или как?
– Эту скрипку сделал ее отец.
– Ух ты. Правда?
– Он был музыкальных дел мастером.
– Она прекрасна… А почему у тебя все шторы задернуты? От этого же в доме темно становится.
– Сейчас ночь.
– И все-таки… Видишь? Гораздо лучше.
Я снова задернул шторы:
– Мне так больше нравится.
– Ну как знаешь.
В кабинете она увидела мою рукопись, неопрятную стопку страниц, щетинившуюся бесполезными желтыми наклейками.
– Ты снова пишешь?
– Пытаюсь.
– Рада слышать.
– Спасибо… Смотри, рисунок на шляпе совпадает с рисунком на шкуре оленя.
Ясмина восторженно пискнула.
– Нравится? – спросил я.
– Ужасно. Совсем в моем вкусе.
– Знаю, – сказал я.
– Каждый раз, как я приезжаю домой, чтобы подготовить всякое-разное к свадьбе, мама таскает меня по гостям. По тамошним персидским дворцам. – Ее передернуло. – Ну, ты знаешь. С колоннами.
Я слабо улыбнулся.
– Ладно, – сказала она. – Дом у тебя фантастический. Мрачный и населенный призраками – именно то, что тебе нужно. Хотя я надеюсь, что ты послушаешься моего совета и впустишь в него немного света.
– Ты еще не все видела.
– Она оставила тебе машину?
– Нет, – ответил я. – Намного лучше.
Реакция Ясмины на библиотеку заставила меня вспомнить о ней кое-что, уже мной подзабытое: ее непосредственность, девочку, скрытую в этой умудренной женщине. Давно я не видел ее в таком восторге, она вскрикивала и ахала, прикасаясь ко всему подряд нежными пальцами.
– О боже, – повторяла она. – О боже, Джозеф. Это же безумие. Скажи, ты понимаешь, какое это безумие?
– Я уже так давно здесь, что мне все это кажется обыденным.
– Ну уж нет. Боже ты мой. Это что, настоящая «Тиффани»? – Ясмина наклонялась, разглядывая лампу под разными углами. – Ты хоть представляешь, сколько она стоит? Боже мой. И что еще здесь есть?
Я показал ей несколько первых изданий. На миг у нее даже глаза затуманились. А затем она деловито произнесла:
– Тебе следует оценить все это.
– Я не собираюсь ничего продавать.
– Все равно нужно знать, сколько оно стоит. Хотя бы для страховки, если ни для чего другого. – Она остановилась перед стеной с фотографиями. – Это она? С лентами.
– Да.
– Господи, какая она была красивая. А платье. У нее и лошадь своя была?
– Меня это не удивило бы. Семья была состоятельная.
– Ах да. И ох. Разумеется. – Она сняла с камина полуНицше. – Я знала, что ты найдешь способ изуродовать совершенно прелестную комнату.
– Его сюда Альма поставила. Ее идея. Он ей нравился.
– Ой, не верю.
– Так она говорила.
Ясмина вернула книжную подставку на место.
– Когда ты наконец поймешь, что женщины много чего говорят.
Я улыбнулся.
– Тебе ее, наверное, не хватает, – сказала она.
Я кивнул:
– Жаль, что ты с ней не познакомилась.
– Да, я бы с радостью.
Молчание. Она вдруг помрачнела.
– Что-то не так?
Ясмина покачала головой, отвела взгляд, прошлась по комнате.
– Мина! – я выпалил это ласковое прозвище не подумав и тут же приготовился к гневной отповеди. Таковой не последовало.
– Прекрасный ковер, – сказала она.
Я неуверенно кивнул.
Она присела, провела по ковру ладонью.
– Он, наверное, целое состояние стоит. А вдруг случится пожар? Ты когда-нибудь думал об этом?
– Я…
– Тебе следует научиться думать о подобных вещах. Нужно ценить то, что у тебя есть.
– Ясмина. Что с тобой?
– Со мной ничего, договорились? Перестань. Ничего важного. Я просто устала.
– От чего?
– От многого. Свадьба – дело нешуточное. – Она встала, направилась к креслу, но передумала, опустилась на ковер, скрестила ноги и погрузила кончики пальцев в плотный ворс. – Нет, действительно хороший ковер. Можешь мне поверить, я в них разбираюсь.
Я промолчал.
– Все чего-то хотят, одни одного, другие другого, – сказала она. – Одни этого не едят, другие едят только это. Моя мама… о господи. А его мамаша так еще и похуже. И когда они встречаются…
Ясмина всплеснула руками, изображая взрыв.
Молчание.
– Ну, рассказывай, – попросил я.
– Тебе это не интересно.
– Мне интересно. Расскажи.
Молчание.
– Ладно, – наконец сказала она.
Наиболее сильное впечатление на меня произвели: пререкания о том, раввин которой из семей будет на свадьбе главным; распри по поводу подружки невесты (сестры Педрама единодушно отказались надеть выбранные Ясминой платья с открытыми плечами); все еще остававшийся не решенным вопрос о главном блюде – курятина, говядина или их дуэт.