Чтение онлайн

Ей и без того всегда казалось, что она уступает Хулиану.

Хулиан был для нее солнцем, выглянувшим в самую суровую пору Сезона Стужи, восхитительно теплым и чудесным, когда одаривал своим вниманием, но, к сожалению, совершенно ненадежным. Подумать только, исчез на целых пять недель! А теперь, вернувшись в ее жизнь всего несколько часов назад, уже превратил ее в сущий хаос.

Она вынуждена была признать, что временами ей нравилась необузданность, которую Хулиан привносил в ее мир. Однако на этот раз дело было не в ней, а, скорее, в его стремлении добиться своего. В карете он сказал, что едет с ней, потому что не доверяет графу. Но одного взгляда на Николя – увлеченного ботаника с собакой – было достаточно, чтобы понять, что у него нет никаких гнусных планов в отношении Скарлетт. Хулиан просто не желал, чтобы у кого-то еще появились на нее виды.

– Если не хочешь играть, то и не нужно, – сказала Скарлетт. – Но, как мне кажется, это будет весело. Я уже приняла решение.

– С каких это пор ты так быстро принимаешь решения? – удивился Хулиан.

– Пять недель назад как начала, – победоносно улыбнулась она в ответ.

Судя по виду Хулиана, он хотел продолжить спор и, вероятно, так бы и сделал, не будь рядом Николя. Вместо этого он просто с силой прихлопнул подвернувшуюся под горячую руку несчастную божью коровку.

Николя усмехнулся, как будто уже выиграл поединок, что заставило Скарлетт занервничать. Однако после того, что она только что сказала Хулиану, отступать было некуда, и хотя ей, возможно, было немного страшно, одновременно и очень волнительно от осознания, что власть будет сосредоточена именно в ее руках.

– Начнем с простого задания, а каждое последующее будет становиться все сложнее, пока один из вас не откажется или не сумеет выполнить то, что я велю.

– И каково же первое задание? – спросил Николя.

Сначала Скарлетт попыталась вспомнить, что читала в книгах по истории, но потом решила, что, раз это ее игра, она вольна поступать так, как заблагорассудится.

– В течение трех следующих дней каждый из вас должен преподнести мне подарок, но это должно быть что-то особенное, что вы никогда не дарили никому другому.

– А тот, кто подарит лучший подарок, получит приз? – уточнил Хулиан.

– Да, – ответила Скарлетт. – Выигравшему в каждом испытании будет полагаться мой поцелуй, а по завершении игры я выйду замуж за победителя.

Именно такие смелые слова сказала бы Телла, будь она на ее месте. Скарлетт и сама ощутила прилив отваги.

Вот только чувства долго не продлятся – в отличие от результатов затеянной ею игры.

Скарлетт старалась не сожалеть о решении объявить призом в затеянном ею поединке собственную руку и сердце. Хулиан тем временем изо всех сил пытался скрыть недовольство тем, чем обернулся их визит в поместье графа. После того как Скарлетт изложила правила игры, она убедила обоих своих кавалеров сесть за стол, выпить чая и отведать угощений, приготовленных Николя. Но даже это безобидное действо превратилось в очередное состязание, разговор о путешествиях – в бахвальство, кто больше повидал мир, а беседа о книгах – кто лучший читатель. Потом они замолчали и принялись испепелять друг друга взглядом, пока Скарлетт, наконец, не объявила, что пора уходить.

Теперь Хулиан прислонил свою темноволосую голову к окну, небрежно закинув ногу в сапоге на колено и тихо напевая. Скарлетт знала, что он не чувствует себя таким беспечным, каким старается выглядеть, но выводимая им мелодия была звучной и расслабляющей, отчего ряды процветающих сельских ферм казались еще красивее, когда их карета грохотала мимо по неровным дорогам.

– Так ты еще и поешь? – спросила Скарлетт. – Никогда прежде не слышала такого мелодичного напева.

Уголок рта Хулиана приподнялся в кривой улыбке.

– Все дело в обширной практике. В течение многих лет Легендо давал мне роли менестреля, который изъяснялся одними песнями.

Скарлетт рассмеялась.

– Что ты сделал, чтобы заслужить подобное?

Хулиан пожал плечами.

– Просто мой брат временами бывает завистливым. Подозреваю, его беспокоило, что во время игр мне оказывали слишком много внимания, вот и пытался превратить меня в посмешище. Но красивые молодые люди с хорошим голосом всем нравятся.

Скарлетт закатила глаза, хотя не могла не признать, что мир действительно стал прекраснее, когда Хулиан снова начал напевать. Она выглянула в окно, когда карета шумно подкатилась к безукоризненно ухоженному загородному домику цвета персиков Фестиваля Солнца, с белоснежной отделкой и в окружении моря ромашек, навевающих мысли о живых кружевах.

Находящаяся на лужайке перед домом семья тоже казалась идеальной. Должно быть, они отмечали праздник, ужиная на свежем воздухе. На траве стоял длинный стол, накрытый скатертями в цветочек и уставленный разнообразными яствами. Вокруг собралась семья из пяти человек, все пили из глиняных кубков, как будто кто-то только что произнес тост. Скарлетт посмотрела на младшего ребенка, девочку с длинными косами, змеящимися по спине. Она держала свой кубок обеими руками и улыбалась, как будто это был ее первый глоток вина. Если растягивать так губы продолжительное время, они заболят!

Но ее улыбка никуда не девалась. Все оставалось неизменным.

Горько-оранжевые уколы беспокойства поползли по коже Скарлетт, когда карета проехала мимо, но никто из сотрапезников не опустил кубки и вообще не пошевелился.

Скарлетт могла бы подумать, что семья представляет собой группу невероятно реалистичных статуй, если бы не испуганные завитки призрачно-фиолетового цвета, кружащиеся вокруг их застывших форм. Которые Скарлетт определенно не привиделись. Она так живо различала владеющее всеми чувство страха, что у нее бешено заколотилось сердце.

– Что-то не так. – Перегнувшись через Хулиана, Скарлетт открыла окно и крикнула кучеру:

– Остановите карету!

– В чем дело? – удивился Хулиан.

– Сама не знаю, но чувствую: что-то здесь не в порядке. – Она распахнула дверцу, как только экипаж замедлился, и бросилась бежать по траве.

Хулиан последовал за ней.

Вблизи семейная сценка выглядела еще более неестественной. Двигались лишь травинки под ногами Скарлетт да муравьи, которые свободно ползали по праздничному угощению, в то время как люди застыли в одних и тех же позах, неловко приоткрыв рты и запачкав зубы темно-фиолетовой жидкостью, налитой в кубках.