Финал
Шрифт:
– Я не должна отвечать на такие вопросы! – одной из фигур в центре была Нора. – Моя личная жизни никого не касается.
Скотт протиснулся в толпу, чтобы лучше видеть.
– У тебя не должно быть личной жизни, – прошипела старуха с седыми волосами, тыча указательным пальцем в Нору, ее искусственная челюсть ходила от злости ходуном. – Освободить свой народ от власти падших ангелов – вот твоя единственная цель отныне. Ты наследница Черной Руки, и я не хотела бы противиться его желаниям, но проголосую против тебя, если понадобится.
Скотт бросил встревоженный взгляд на нефилимов. Некоторые кивали в знак согласия.
«Нора! – позвал Скотт мысленно. – Что ты делаешь? Это же клятва на крови. Ты должна удержать власть. Говори что угодно, только успокой их».
Ее мрачный взгляд обыскал толпу, пока не наткнулся на него:
«Скотт?»
Он едва заметно кивнул:
«Я здесь. Не выводи их из себя. Дай им то, что они хотят. А потом я уведу тебя отсюда».
Она сглотнула, попыталась собраться, но щеки у нее все еще пылали от гнева.
– Черная Рука умер сегодня ночью. С этого момента я его наследница и преемница, которой доверено возглавить вас. Которую привезли с одной встречи прямо на другую, которую заставили встречаться с совершенно незнакомыми людьми, одев в эту ужасную душащую одежду, и отвечать на кучу бестактных вопросов. В меня тычут пальцами, толкают и судят, и при этом у меня нет возможности даже перевести дух! Поэтому простите меня, если я немного запуталась.
Губы старухи сжались в тонкую линию, но она промолчала.
– Я наследница Черной Руки. Он выбрал меня. Не забывайте об этом, – закончила Нора. И хотя Скотт не был уверен, чего в этом высказывании больше – насмешки или уверенности, но оно возымело эффект: наступила тишина.
– Объясни мне одну вещь, – после тяжелой паузы снова заговорила старуха. – Что там насчет этого Патча?
Прежде чем Нора успела ответить, Данте сделал шаг вперед:
– Она рассталась с Патчем.
Нора и Скотт обменялись быстрым взглядом, а потом оба уставились на Данте.
«Что это было?» – накинулась Нора мысленно на Данте, подключая к этому беззвучному разговору и Скотта.
«Если они сейчас не признают твоего лидерства, ты умрешь из-за кровной клятвы, – ответил Данте. – Предоставь это мне».
«Лгать?»
«Есть идея получше?»
– Нора хочет возглавить нефилимов, – продолжил Данте вслух. – Она сделает все, что потребуется. Завершить дело ее отца – для нее самое важное. Дайте ей день погоревать, и затем она войдет в курс дела, полностью отдавшись этой цели. А я буду тренировать ее. Она справится. Дайте ей шанс.
– Ты будешь натаскивать ее? – спросила старуха, пристально глядя на Данте.
– Это сработает. Верьте мне.
Старуха довольно долго колебалась.
– Клеймите ее знаком Черной Руки, – приказала она, наконец.
В глазах Норы заметался дикий ужас, и Скотт почувствовал тошноту.
Ночные кошмары. Они снова ожили и заплясали у него в голове. Быстрее. Еще быстрее. Голова кружится. А потом появился голос. Голос Черной Руки. Скотт прижал руки к глазам, вздрагивая. Этот жуткий голос у него в голове шипел и хрипел, пока слова не слились в один звук, похожий на жужжание растревоженного улья. Метка Черной руки на его груди пульсировала. Свежей болью. Он уже не мог отличить прошлого от настоящего. И сам собой вырвался вдруг приказ:
– Стойте!
Все в комнате, казалось, замерли. И повернулись к Скотту. Он чувствовал на себе их враждебные взгляды.
Он с трудом моргнул. Времени на раздумья не было – ему нужно защитить Нору. Когда Черная Рука клеймил его самого, рядом не было никого, кто мог бы его защитить. Нельзя допустить, чтобы с Норой произошло то же самое.
Старуха двинулась к Скотту, ее ноги медленно шаркали по полу с какой-то зловещей неотвратимостью. Лицо избороздили глубокие морщины. Слезящихся зеленых глаз почти не видно из-под нависших век.
– А ты не думаешь, что ей следовало бы продемонстрировать свою преданность делу таким образом? – Ее губы скривились в бледной вызывающей улыбке.
Сердце у Скотта выпрыгивало из груди.
– Дайте ей возможность продемонстрировать это на деле.
Слова вылетели у него сами собой.
Старуха склонила голову набок:
– Что ты имеешь в виду?
В это же самое время у него в голове раздался голос Норы. «Скотт?» – нервно позвала она.
Он молился, чтобы в результате не вышло еще хуже. Облизнув губы, заговорил:
– Если бы Черная Рука хотел ее заклеймить, он сделал бы это сам. Но он доверял ей настолько, что поручил эту работу. И для меня этого достаточно. Мы можем потерять весь день, устраивая ей проверки, а можем сразу заняться подготовкой к войне. Над нашими головами находится целый город падших ангелов. Приведите одного из них сюда. И я сделаю это лично. Поставлю клеймо. Если вы хотите, чтобы падшие ангелы понимали, насколько серьезно мы относимся к этой войне, давайте пошлем им весточку.
Он мог слышать собственное прерывистое дыхание.
На лице старухи появилась медленная улыбка.
– О, это мне нравится. Очень нравится. И кто ты, дорогое дитя?
– Скотт Парнелл. – Он оттянул воротник футболки, большим пальцем ткнув в изображение сжатого кулака на изуродованной коже. – Да здравствует дело Черной Руки!
На вкус эти слова были горькими, словно желчь.
Старуха вцепилась скрюченными пальцами в плечи Скотта и расцеловала его в обе щеки. Ее кожа была влажной и холодной как снег.
– А я Лиза Мартин. Я хорошо знала Черную Руку. Пусть живет его дух в каждом из нас. Приведи мне падшего ангела, молодой человек, и давайте отправим послание нашему врагу.