Чтение онлайн

— Звонила Лиза, узнавала как ты. Я сказала, что у тебя температура. Она показалась мне… встревоженной. Вы поссорились?

— Нет.

— Это случилось тогда в клубе?

— Нет.

— Милая, поговори со мной. Ты что-то скрываешь от меня?

— Нет. — Мне даже показалось, что я отыскала ответ на все возникающие на свете вопросы — так коротко, но в тоже время категорично.

— Ты принимала наркотики?

— Разве врачи не делали анализ крови? — Все споры можно было решить так просто, стоило лишь на секунду остановиться и посмотреть на происходящее со стороны. Совершенно бессмысленный бесполезный разговор, изначально обреченный на провал.

Что я могла сказать ей? Правду? Вот только мне самой мало что было известно. Лишь какие-то обрывки, которые могли казаться чем угодно. Я сама не верила в происходящее, как же мама сумела бы сделать это? Солнце, обжигающее кожу. Бред.

— Я не могу помочь тебе, если ты не расскажешь мне всего.

— Я в порядке. — Банальная ложь, но мама все равно не смогла бы мне помочь, никто не мог. Я сама хотела узнать, что же происходит, и даже больше, чем кто-либо другой.

17.30

Я осознаю, что лгать себе гораздо проще, чем встретиться с правдой лицом к лицу. А сколько существует лжи, двояких фраз, уверток, что можно скрываться вечно, ну или достаточно долго, чтобы забыть, в чем суть побега.

Он шевелится внутри, нашептывает что-то, но пока мне с трудом удается что-то разобрать. Я закрываю уши, но его голос уже проник в мое сознание, став его часть. Пусть существо и выглядит на первый взгляд пушистым котенком, мне известно, что у него есть острые когти и клыки.

Он требует полного послушания, а когда не получает желаемого, то злится, терзая мое хрупкое тело, возвращая ненавистную боль. Я корчилась на кровати, стиснув зубы, но каждый раз сдавалась, разрешая ему говорить. Сумасшествие пугало меня, вновь возрождая попытки сопротивления.

17.42

Меня мучил голод — желудок скручивало в тугой узел, буквально выворачивая наизнанку. Неожиданно в мой удушливый кокон пробился какой-то запах. Мягкий, терпкий, манящий. Я принюхалась, наполняя свои легкие этим ароматом, но не могла разобрать источник. Никогда в жизни мне не хотелось ничего больше.

Рот наполнился слюной от предвкушения. Я почти могла чувствовать это на кончике языка, словно запах был осязаем. Он дразнил меня, заставляя желудок сжиматься еще сильнее.

Существо внутри встрепенулось, царапая когтями, предлагая пойти по следу. Я накрыла голову подушкой, стараясь уйти от навязчивого аромата, но он пропитал постельное белье. Это было невыносимо. Самое страшное — мне не удавалось сохранить себя. Контроль ускользал, переходя к моему личному демону, маленькому пушистому зверьку.

Я открыла глаза. В воздухе повисла тонкая светло-розовая полупрозрачная лента, колышущаяся как от легкого ветра. Это был тот самый запах, он словно специально кружился над моею головой, то подходя ближе, то отступая. След просачивался под закрытой дверью, уходя в коридор. Борясь с минуту, я медленно поднялась с кровати, почувствовав легкое головокружение, но оно не мешала мне. Весь мир сократился до этой полоски, сделав меня совершенно безумной.

Пропали краски, звуки, все кроме чистого голода. Я хотела есть. И это было животное желание, слишком сильное, чтобы отступить. Оно стало вопросом жизни и смерти. Как дышать или вовсе отказаться от кислорода.

Мой взгляд упал на зеркало рядом с дверью, и в душе зашевелилась неясная тревога. Что-то было совершенно неправильно. Я. Отражение казалось чужим, словно размытым колеблющейся водной гладью. На меня смотрела бледная худощавая девушка, видимо находящаяся на последней стадии неизлечимой болезни. Я испугалась ее резких скул, остекленевшего взгляда, механических движений. Нет, меня в ней не осталось. Но это не стоило моих волнений в ту самую минуту. Это было всего лишь мимолетной вспышкой, яркой, но короткой. Она ту же погасла, прогоняемая одержимым голодом.

Мои шаги были легкими, а пол пружинил под ногами, словно я шла по облакам. Коридор казался незнакомым, хотя мне и не хотелось находить что-то родное. Существовал только запах, влекущий вперед. Он становился только сильнее, заполнив мое сознание. Я тихо зашипела, когда солнце резануло по ногам, широкой полосой вырываясь из открытой нараспашку гостиной. Но сейчас эта боль значила слишком мало, существовала другая, приносящая адское мучение, выворачивающая наизнанку, разбивающая на осколки и собирающая вновь. Голод.

Витиеватая лента вела прямиком на кухню, из которой доносился звон посуды и шорох кипящего масла. Я видела только слепящий свет, полностью поглотивший маленькое помещение, порой его на пару секунд скрывал черный силуэт матери, которая быстро перемещалась от стола к плите. У самого входа стоял высокий холодильник, создающий узкую, но длинную тень. Мне пришлось остановиться, оперевшись на холодную гладкую поверхность.

— Мила, ты зачем встала? — Я слышала ее голос, но с трудом могла различить мамину фигуру из-за яркого солнца, обжигающего мою сетчатку каждый раз, когда мой взгляд пытался что-то разглядеть. — Раз уж ты здесь, принеси бинт. Он в шкафчике у телевизора.

Мне не удавалось уловить смысл в ее словах, все путала жажда. Красная дорожка здесь сплеталась в тугой клубок, пульсируя и поднимаясь к потолку. Я задыхалась, стараясь вдохнуть как можно глубже, но запах не утолял голод, только усиливая его. Он туманил разум, словно крепкое спиртное — мир раскачивался, кружился, контроль покидал мое тело. Я была лишь сторонней наблюдательницей — бесполезной куклой.

— Мил, ты меня слышишь? Я палец порезала, никак не могу остановить кровотечение.