Чтение онлайн

– Ой, что вы! У нас с Томом была такая романтичная ночь, – каждый раз рассказывая подругам о своём очередном приключении, пышногрудая нимфетка любила приукрасить.

– Да ладно. Ну-ну, и что было дальше? В машине, или у него дома?

– Так я тебе и сказала. Я – девушка порядочная. Могу тебе только на ушко шепнуть, – дешёвый флирт, или его неудачная попытка раззадорил девушек.

Хрустя чипсами, они то и дело наперебой спрашивали о деталях ночного свидания. Кларисс была рада поделиться опытом с более скромными девушками.

– Расскажи-расскажи, а какой у него…

Не дав Марго закончить свой вопрос, Фива встала. Медленно подошла она к рассказчице и у всех на виду разорвала ей кофту на гуди. Всё произошло так быстро, что никто не понял, что собственно случилось. Сидя на скамейке с обнаженной грудью, Кларисс боялась пошевелиться. Фива стояла рядом, как орлица над жертвой, крепко стиснув зубы. Её лицо казалось белым, как мел, которым школьницы набивают кармашки своих платьиц, а после уроков частенько грызут, тем самым восполняя недостаток кальция в организме.

«Можно было дышать и шевелиться? Как на это отреагирует Фива?» – эти вопросы молниями проносились в голове хвастуньи. Она оставалась неподвижной. Никто не смел подойти к ним. Тишина никак не сменялась. Пытка молчанием длилась бы вечно, если бы не учительница физкультуры, которая громко звала к себе девочек с просьбой помочь ей перенести стулья из зала в кабинет.

– Фива, что здесь происходит? – спросила женщина, увидев растерянную Кларисс, которая продолжала сидеть, как истукан.

– Уже ничего, – спокойно ответила Фива и, повесив сумку на плечо, собралась уходить.

– Ничего не понимаю. Кларисс, ну хоть ты объясни толком, что здесь приключилось. Почему на тебе сорвана кофта?

– Мадам Бальди, она Вам ничего не сможет сказать, – подойдя вплотную к учительнице, сказала Фива.

– Как это понимать, Фива?

– Душевный стриптиз сменился физическим. Это очень просто и всегда закономерно, – невозмутимая Фива стояла, скрестив руки за спиной. Говорила она тихо и как всегда убедительно. Она ничуть не была смущена и ни от кого не пряталась.

– Я не поняла тебя, Фива. Кларисс, точно всё в порядке? – снова обратилась она к девушке, которая, пользуясь присутствуем учителя, постаралась кое-как натянуть кофту и прикрыться.

– Да, мадам, всё хорошо, – дрожащим голосом ответила Кларисс и украдкой посмотрела на Фиву.

Чёрные глаза рыжеволосой девушки были пусты. Она сделала то, что посчитала нужным. Ничего не мешало им объясниться, но слова вряд ли помогли. Наверное, Фива хотела наглядно продемонстрировать то, чего не умеют, не могут, или боятся сделать другие. Не было преград, которые стояли бы на её пути. Вседозволенность, скажете вы? Не знаю, не уверена. Мне кажется, что дело здесь совсем в другом. Помните я начала было говорить о нитях, которые тянутся из прошлого. Но о настоящем я тоже не забыла. То, как ведёт себя человек, зависит и от общества, которое позволяет ему себя вести определенным образом: потворствуя или протестуя.

По дороге домой, Фива была как всегда неразговорчива. Как всегда, они возвращались из школы вместе с Лизи. И как всегда Лизи старалась разговорить подругу.

– Почему ты так поступила? Ведь Кларисс просто хвасталась, но не делала ничего плохого, – спросила Лизи.

– Я показала ей то, как это выглядит на самом деле. Нельзя говорить о том, о чём она говорила и пережевывать чипсы.

– Фива, я знаю, что ты против любовных романов, против мелодрам, тебя не интересуют мальчики… Почему тебя раздражает, когда кто-то говорит, что влюблён?

– Лизи, сейчас ты глупая.

– Ну да. Так объясни мне глупой, что всё это значит.

– Вспомни раздевалку. С тебя сорвал одежду здоровяк в желании получить недоступное.

– Да! Вот именно! Зная, как это неприятно и больно, сейчас я жалею и защищаю Кларисс!

– Да, – повторила Фива и закусила нижнюю губу. – Вспомни тот вечер, – и они перенеслись туда. – Вспомнила? «Сейчас глупая Лизи» поняла, что ситуации разные и жалеть её не стоит? Нельзя говорить о любви «за чипсами».

– Это её дело. Почему ты влезла? Ты что знаешь, что такое любовь? Ты живешь не как все. Не читаешь романов, не общаешься с мальчишками. Любую слабость, вполне нормальную для девчонок нашего возраста ты подвергаешь критике.

– Больше никто не будет перемалывать тему, о которой не говорят за чипсами, – повторила она.

Сказав это она остановилась. Чёрные глаза скользили по белоснежному лицу подруги, ясно давая понять, что тема исчерпала себя.

В этот момент Лизи поняла, что Фива по-настоящему любит её. Да как она могла позволить себе упрекнуть в чем-то подругу. Свою спасительницу. Ведь именно она, а не кто-то другой спасла её в тот роковой вечер, буквально вырвав из лап чудовища, который хотел надругаться над ней. Фива – такая непонятная и загадочная всегда оказывалась рядом в нужный момент: помогала, спасала и оберегала свою Душицу.

– Извини меня, Фива. Не знаю, что на меня нашло. Конечно, ты права.

Не поднимая глубоких глаз цвета влажной земли, Фива только сильнее сжала руку подруги. Так и жила их дружба: гармонично, честно и открыто.

Солнечным утром, когда аллея была залита солнечным светом, я проходила мимо дома Фивы. Заметив нечто странное, я сбавила шаг. И снова, увиденное поразило меня. Не скрывая своего удивления, я остановилась. Наверное, губы, накрашенные вишнёвой помадой у меня были открыты от удивления. Я даже не заметила, как Фива подошла ко мне. Вынырнув из правой части сада, «рыжеволосая загадка» подскочила ко мне и потянула за рукав.

– Пойдемте же со мной, – прежде я не видела её такой взволнованной.

Мне сразу стало любопытно и немного боязно, что же могло заставить вечно бледное лицо залиться живым румянцем.

– Что? Что такое, детка? – растерянно пролепетала я и опешила, когда вместо того, чтобы продолжить диалог, Фива села по-турецки у насыпанного песка и начала внимательно всматриваться туда, где я не видела ничего.

Сделав несколько шагов назад (ноги у меня отекли, стоять на одном месте мне сложно; у меня с юности проблема с венами, то и дело донимают и никакие мази не помогают) Фива вдруг начала разговор. Её тихий голос прозвучал для меня, как гром средь ясного дня. Мой слух успел свыкнуться с этой мертвецкой тишиной, зависшей в воздухе и вдруг голос оживил все вокруг.