Физики
Шрифт:
Старшая сестра. Господин инспектор! Это — не тип, а больной. Ему надо успокоиться. А поскольку больной считает себя Эйнштейном, он успокаивается только тогда, когда играет на скрипке.
Инспектор. Ей-богу, я, кажется, рехнулся!
Старшая сестра. Ну что вы!
Инспектор. От всего этого ум заходит за разум. (Вытирает пот со лба.) Фу, какая жара!
Старшая сестра. Что вы, тут ничуть не жарко.
Инспектор. Сестра Марта, попросите, сюда, пожалуйста, главного врача.
Старшая сестра. Увы, из этого тоже ничего не выйдет. Фрейлейн доктор аккомпанирует Эйнштейну на фортепьяно. Он успокаивается только тогда, когда фрейлейн доктор ему аккомпанирует.
Инспектор. А три месяца назад фрейлейн доктор играла с больным Ньютоном в шахматы, чтобы он успокоился... Нет, сестра Марта, так дело не пойдет. Я должен поговорить с главным врачом.
Старшая сестра. Пожалуйста. Но тогда вам придется подождать.
Инспектор. И как долго будет продолжаться это пиликание?
Старшая сестра. Четверть часа, а может, и час. Как когда.
Инспектор (с трудом сдерживаясь). Ладно. Я подожду. (Кипит от гнева.) Я подожду!
Блохер. У нас все готово, господин инспектор.
Инспектор (глухо). Я уже, кажется, тоже готов...
Пауза.
(Вытирает пот.) Труп можно вынести?
Блохер. Так точно, господин инспектор.
Старшая сестра. Я покажу вам дорогу через парк в часовню. (Открывает дверь.)
Труп выносят. Потом убирают все, чем пользовалось следствие. Инспектор снимает шляпу и в изнеможении усаживается в кресло слева от дивана. За сценой все время слышны звуки скрипки и рояля. Из комнаты номер три выходит Герберт Георг Бейтлер в костюме начала XVIII века и в парике.
Ньютон. Сэр Исаак Ньютон.
Инспектор. Инспектор полиции Рихард Фос. (Продолжает сидеть.)
Ньютон. Рад. Очень рад. Поверьте. Я слышал какую-то суматоху, стоны, хрипы. Потом тут бродили какие-то люди. Можно вас спросить, что здесь произошло?
Инспектор. Задушили сестру Ирену Штрауб.
Ньютон. Чемпионку страны по джиу-джитсу?
Инспектор. Вот именно, чемпионку.
Ньютон. Какой ужас!
Инспектор. Ее задушил Эрнст Генрих Эрнести.
Ньютон. Но ведь он играет на скрипке.
Инспектор. Ему нужно успокоиться.
Ньютон. Да, видно, борьба с ней его утомила. Он такой хилый... чем он ее?..
Инспектор. Шнуром от торшера.
Ньютон. Шнуром от торшера? Да, конечно, можно и так. Ох уж этот Эрнести. Мне его жаль. В высшей степени жаль. Да и мастера спорта жаль. Разрешите? Мне нужно тут немножко убрать.
Инспектор. Пожалуйста. Протокол уже составлен.
Ньютон(поднимает и ставит на место стол, а затем расставляет стулья). Не переношу беспорядка. Я и физиком стал только из любви к порядку. (Поднимает и ставит на место торшер.) Чтобы в мнимом беспорядке природы обнажить высший порядок. (Закуривает сигарету.) Вам не мешает, что я курю?
Инспектор (радостно). Напротив, я... (Вынимает из кармана портсигар.)
Ньютон. Прошу меня извинить, но мы как раз говорили о порядке. Здесь разрешается курить только пациентам. Если будут курить посетители, вся гостиная пропахнет дымом.
Инспектор. Понятно. (Сует портсигар в карман.)
Ньютон. Вам не помешает, если я выпью рюмку коньяку?
Инспектор. Ничуть!
Ньютон (вынимает из-за решетки камина бутылку коньяка и рюмку). Ах этот Эрнести! Я никак не могу прийти в себя. Как он мог удушить свою сиделку? (Садится на диван и наливает себе коньяку.)
Инспектор. Но вы ведь тоже задушили свою сиделку.
Ньютон. Я?
Инспектор. Сестру Доротею Мозер.
Ньютон. Чемпионку по борьбе?
Инспектор. Ну да, двенадцатого августа. Шнуром от портьеры.
Ньютон. Но это же совсем другое дело, господин инспектор. Я-то ведь не сумасшедший! За ваше здоровье!
Инспектор. И за ваше.
Ньютон пьет.
Ньютон. Сестра Доротея Мозер. Припоминаю. Светлая блондинка. Но какая силачка! И как гибка, несмотря на свою полноту. Я ее любил, и она любила меня. Меня мог спасти только шнур от портьеры.
Инспектор. Спасти?
Ньютон. Моя задача — размышлять о земном тяготении, а не любить женщин.
Инспектор. Понятно.
Ньютон. К тому же у нас была значительная разница в возрасте!
Инспектор. Конечно. Вам ведь, должно быть, лет двести с хвостиком.