Чтение онлайн

— Шлюха, — кивнул. — И что?

— Ты бы женился на шлюхе? Взял в жены такую бабу, как она?

Лейтенант в раздумьях пожонглировал конфетами, зажал их в одну руку и спросил:

— Ты Анну мою знаешь. Как она тебе?

— Редкая женщина.

Гарик не кривил душой — он действительно считал жену Ивана женщиной редких достоинств. Мало умница, еще красавица, семье и мужу верна, мягкая, домашняя, понимающая, добрая. Сроду он не слышал, чтоб Иван с Анной ссорились, а если учесть, что характер у того не сахар, то ясно, насколько терпелива с ним жена, насколько любит, если любые эскапады прощает. Да одни его командировки, по полгода порой, чего стоят. Не каждая выдержит.

— Редкая, — кивнул Иван, рассматривая золотистый фантик конфеты в своей руке. — Я никому не говорил — наше это дело… Она тоже шлюхой была.

— Анна?!

— Анна. Любовников меняла по два раза в день.

— Не верю.

— Стал бы я болтать… Сама мне все рассказала, если не это, наверное… хотя… Нет, все равно бы женился. Люблю я ее и точно знаю — она меня тоже. Пятнадцать лет вместе, а словно вчера только встретились.

— Она тебе?… — нахмурился Гарик, изучая лицо друга. Не верилось ему, но в тоже время он точно знал — Иван о таком не станет разговор заводить попусту.

— Нет, точно знаю — ни разу не изменила.

— А ты?

Он криво улыбнулся:

— Не поверишь — тоже. Визуально — да, а на деле — нет. Посмотришь на одну: мордашка ничего, ножки, грудь, и тут же Анну вспоминаю. Ее хочу, а эту нет. Так пофлиртуем и разойдемся. Мне с Анной спокойно, тепло и… родная она, моя. Это не объяснишь, — плечами пожал. — Нет пожара как в юности, есть нежность и… не знаю. Все — она, она — это все, что нужно. Она цель, жизнь, а все остальное ерунда. Мелочь. Я в жизни много чего не так сделал, сглупил где, где перегнул, но встреча с ней, наши отношения, они все это исправляют, оправдывают. Есть Анна, и все не зря, и я не впустую живу.

Гарик потер шею в раздумьях, искоса поглядывая на Ивана:

— Как ты решился?

— И не жалею.

— Ревновал?

— И сейчас порой ревную. Умом понимаю — глупо к прошлому ревновать, а срываюсь. Хотя скорей это не ревность, а страх потерять ее. Маришка вся в нее… Вот обрадуются мои девочки, что больше никаких командировок, — сказал, с мягкой улыбкой глядя в окно. И видел не парковую золу, не розовые кусты — свою жену, их встречу, ссоры, споры, объятья. Их совместную жизнь, что наградила их и трудностями, и счастьем, и плохими минутами и хорошими, но сейчас вспоминаешь, и кажется, что и самое плохое было прекрасным, а сколько еще впереди?

Гарик взял конфету и принялся жевать ее, раздумывая над словами друга. В своей жизни он любил лишь одну женщину — свою мать. Остальное: увлечение, порыв, страсть, похоть. Но любовь? Только матери он не забывал говорить «люблю», но другой женщине даже не думал такое сказать. И казалось ему, что живет он правильно, а тут сомнения прокрались — не упустил ли чего важного?

— Может тоже на шлюхе жениться? — усмехнулся криво.

Иван тяжело посмотрел на него:

— Анна меня спросила как-то: почему, когда мужчина женщин меняет — он не шлюха, а если женщина, то она самая? Ведь по сути каждый ищет одно — себя рядом с другим, свое место в другой душе. А найдешь — и никто уже не нужен. Так что не обольщайся — не ты выбираешь — твоя душа, а ей все равно кто тот, к кому она потянется. Она не к телу устремится — к своему месту в родной душе. Твоя любимая может оказаться страшнее атомной войны и стервой редкостной, но для тебя станет ангелом во плоти, как и ты для нее, и никто вас не переубедит, что это не так. Я от души тебе советую, научись любить женщину. Не мать, не друзей — в этом тебе нет равных — женщину, с которой ты раскроешься полностью. Долг, верность, честь, дружба — эти понятия часть тебя, но ты все равно неполноценен, если не добавишь к ним любви. В этом отношении у тебя мизерный опыт.

— Зато у тебя, смотрю, его с лихвой.

— Иногда мне кажется, я старше этого мира. Он не удивляет меня и не увлекает, потому что все, что мне нужно, я уже получил, а большего мне ничто и никто уже не даст, да мне и не надо. Но немного завидую — тебе, Бройславу, его девочке — у вас еще все впереди. Как ни крути, а научиться любить наверняка главный урок нашей жизни.

— Задачка не из легких, — заметил озадаченный Гарик. — Любить мать — это понятно, друга — тоже, они не предадут, но постороннюю женщину? Бабы переменчивы как ветер, и доверяться им?

— Весь мир переменчив, друг мой, и все же постоянен в своей неизменности до оскомины. По большому счету меняется лишь антураж, а суть остается незыблемой. И факт, что он ни черта не хочет по большому счету не влияет на тебя, а вот ты наоборот и хочешь, и влияешь, да не всегда понимаешь. А вот научишься любить — поймешь: не ты в его руках — он в твоих. Весь в одной маленькой ладони любимой, которая одна тебе и нужна, — и смущенно улыбнувшись, поскреб щеку. — Старею — философствовать начал, как старик на лавке. Вовремя на покой ухожу.

Бройслав любовался Леной, не видя ничего вокруг кроме нее. Он пил взглядом свет ее глаз, изгиб бровей, хмурую морщинку на лбу, свежесть малиновых губ, гордую линию шеи и хрупкость плеч. И все думал — как же они жили друг без друга и сколько сил употребили, чтоб все-таки существовать, все-таки надеяться на встречу.

Ему было настолько спокойно и уютно рядом с ней, что он, только осознав, вкусив это безмятежное приятное состояние, больше ни за что не хотел с ним расставаться. Он нашел не только ее, он нашел себя.

Бройслав понимал — впереди долгая и трудная дорога, на которой придется терпеливо отогревать сердечко любимой, прощать, поступаться своими интересами ради нее.

Но все это было незначительно для него и не пугало, а скорее радовало, наполняя новым, истинным, смыслом его существование. Главное — она рядом, с ним, и худшее позади. В этой жизни он исправит свои прошлые ошибки и сбережет ее. На этот раз никто не отберет у них счастья быть вместе, жить и дышать в унисон. И то, что им не довелось узнать тогда — они узнают сейчас, а что не познают сейчас, познают в следующей жизни.

Любимые действительно не умирают, потому что любовь не знает смерти. Она единственная постигла секрет вечной жизни.

Глава 21

Я чувствовала себя мухой, запутавшейся в паутине его внимания, он как паук питал меня ядом — своей нежности и выпивал силы противостоять ей. Я не хотела привязываться, но понимала, что уже привязалась. Когда успела, как? Не знаю.

Весь день Бройслав не отходил от меня и все смотрел, обнимал, держал за руку. Я слабела, терялась под его взглядами и не могла себя найти. То, что было важно еще вчера, отчего-то казалось сегодня уже ненужным, более того, глупым и пустым. Он не расспрашивал меня о моей жизни, не лез в душу и тем все глубже проникал в нее.