Чтение онлайн

— Должно быть, я похожа на ведьму, — сокрушенно произнесла она.

Сэм внимательно поглядел на нее. Слезы все еще блестели на щеках Барбары и наполняли ее глаза. На ней не было ни туши для ресниц, ни другой косметики, способной оставить потеки. Если ее лицо и опухло от слез, при свете керосиновой лампы этого не было видно. Но даже если оно и так, разве это важно?

— Барбара, мне ты кажешься красивой, — медленно сказал он. — Я давно так думаю.

— Давно? — удивилась она. — Но ты никогда этого не показывал, пока не…

— Я не имел на это права, — ответил он и больше ничего не стал говорить.

— Ты хочешь сказать: пока оставалась хоть какая-то надежда, что Йенс жив? — докончила за него Барбара.

Он кивнул. Ее лицо сморщилось, но она заставила себя остаться спокойной.

— Ты — джентльмен, Сэм. Ты знаешь об этом?

— Я? Об этом я ничего не знаю. Все, что я знаю… — Он снова умолк. Он мог бы сказать: «Все, что я знаю, — это бейсбол, и там я крутился черт знает сколько лет». Это было правдой, но в данный момент Барбаре требовалось услышать совсем другое. Сэм предпринял новую попытку: — Я знаю лишь то, что постараюсь заботиться о тебе, если ты этого от меня хочешь.

— Да, именно этого я и хочу, — серьезно ответила она. — В такие времена никому не выжить по одиночке. Если мы не будем помогать Друг другу, держаться друг за друга, что тогда вообще остается?

— У тебя есть я.

Сэм немало лет одолевал жизненный путь сам по себе. Фактически он не был одинок: у него всегда была команда, гонка за призами, надежда прорваться выше (хотя она постепенно угасла) — все это заменяло ему семью, жизненную цель и мечты.

Он покачал головой. Как бы глубоко ни пустил бейсбол корни в его душе, сейчас не время думать об этом. Все еще с опаской, все еще испытывая неуверенность, он снова обнял Барбару. Она уставилась в пол и так глубоко вздохнула, что он чуть не разжал руки. Но потом Барбара тряхнула головой. Сэм достаточно ясно понимал: она заставляет себя забыть про Йенса. Барбара склонила свое лицо к его лицу.

Спустя какое-то время он спросил:

— Хочешь, я задую лампу?

— Делай, как тебе нравится, — ответила она. Наверное, Барбара меньше стеснялась раздеваться при свете, чем он. Она же привыкла к интимным отношениям с мужчиной, напомнил себе Сэм. Под одеяло они забрались вместе, и не из-за скромности, а ради тепла.

Уже позже, когда оба достаточно согрелись, чтобы сбросить большинство одеял на пол, они легли обнявшись. Койка была настолько узкой, что места вдвоем едва хватало. Иджер провел рукой по спине Барбары, запоминая ее очертания и стремясь прочувствовать Барбару. Тогда, на борту «Каледонии», у них для этого не было времени; там у них ни на что не было времени, кроме слепой, обуявшей их страсти. То, что сейчас испытывал Сэм, было не сравнимо ни с чем — возможно, даже с той ночью, когда он потерял невинность. Правда, тогда ему тоже было очень приятно. Сейчас он ощущал в себе больше уверенности, словно мог рассчитывать, что нынешний сон продлится намного дольше..

— Позади Остолопа Дэниелса пылал салун под названием «Не проходи мимо». Всегда грустно видеть, как история исчезает в дыму, а двухэтажное, обшитое деревом здание в стиле греческого Ренессанса было одной из достопримечательностей Нейпервилля с 1834 года. Надо заметить, что это был далеко не единственный горящий дом в Нейпервилле. Остолоп не представлял, как армия сумеет удержать город. А ведь у них практически не оставалось тылов — Чикаго находился совсем рядом.

И уж если быть совсем точным, «Не проходи мимо» являлся лучшим салуном Нейпервилля. Дэниелс находился в городе недавно, но успел-таки вкусить квинту доброго бурбона. На его рукавах теперь уже красовались три нашивки, и, если раньше зеленые юнцы учились у него играть в бейсбол, нынче ему приходилось показывать им, как быть солдатами. Но вместо советов его давнишних тренеров сейчас он заимствовал свои наставления у покойного сержанта Шнейдера.

Примерно каждые полминуты внутри горящего салуна взрывалась очередная бутылка со спиртным, словно снаряд внутри подожженного танка. Оглянувшись назад, Остолоп увидел маленькие голубые язычки спиртового пламени, мигающие среди ненасытных красных сполохов от горящих деревянных конструкций.

— И все коту под хвост, — со вздохом произнес Остолоп.

Рядовой, находившийся подле Дэниелса, щуплый очкастый парнишка по имени Кевин Донлан, который, судя по лицу, возможно, даже бриться еще не начал, сказал:

— Могу поспорить, сержант, этому домику явно больше сотни лет.

— Я не столько имел в виду дом… — опять вздохнул Дэниелс.

Визгливый грохот, послышавшийся в небе и быстро приближающийся, заставил их обоих нырнуть в ближайший окоп. Снаряд разорвался, не долетев до земли, и осколки с шипением понеслись во все стороны. Вместе с ними полетели другие осколки, ударяясь о землю и отпрыгивая, словно крупные градины.

— Теперь, сынок, следи, куда ступаешь, — предупредил Дэниелс. — Этот придурочный снаряд раскидал целую кучу маленьких мин или бомб, называй как хочешь. Я их впервые увидел возле Шаббоны. Только наступи на такую, и до конца своих дней будешь ковылять, как Пит Деревянная Нога из диснеевского мультика.

Падали новые снаряды, из них выпрыгивали новые маленькие юркие мины. Несколько из них взорвалось с короткими, заурядными хлопками.

— Сержант Дэниелс, они продолжают бросать в нас своими штучками. Нам отсюда никуда не двинуться, — сказал Донлан.

— В этом-то вся и штука, сынок, — сухо отозвался Остолоп. — Какое-то время они будут кидать в нас эти игрушки, чтобы заморозить нас на месте. Затем пошлют танки и заберут у нас эту территорию. Будь у них побольше танков, они давным-давно прекратили бы швырять мины.

Донлан еще не нюхал пороху. Он присоединился к отряду во время их отступления из Авроры.

— Как эти твари могут так теснить нас? Ведь они даже не люди.

— Постарайся побыстрее усвоить одну вещь, сынок. Пуле или снаряду начхать, кто их выпускает и кто оказывается на их пути, — ответил Дэниелс. — К тому же у ящеров много разных штучек. Знаю, радио продолжает называть их «вояками, нажимающими кнопки». Но это — все из той же говорильни, которая лишь злит нас и поддерживает моральный дух гражданского населения. Только не позволяй никому говорить, будто они не умеют воевать.

Заградительный артиллерийский огонь все не смолкал и не смолкал. Остолоп выдерживал его, как когда-то выдерживал подобные обстрелы во Франции. В каком-то смысле во Франции было хуже. Каждый из выпускаемых ящерами снарядов был куда смертоноснее тех, что кидали боши. Однако немцы выпускали массу снарядов, и потому временами казалось, что в небесах крутятся целые мельницы, сыплющие сталь на американские окопы. Солдаты нередко сходили с ума от этого — подобное состояние называлось контузией. У бомбардировок было больше шансов отправить человека на тот свет, но бомбы хотя бы не сводили с ума.