Чтение онлайн

— Эскадрилья наших истребителей может быстро подняться в воздух, — не очень уверенно ответил напарник.

— Может, — согласился Джоунз. — Да только нашим не догнать их самолетов. До сих пор лучшей тактикой было маневрировать в воздухе и наносить удар, когда ящеры полетят назад.

Они молча следили, как вражеские бомбардировщики исчезают вдали.

— В Кембридже я немного изучал историю, — продолжал Джоунз. — Знаешь, в древности византийцы обычно позволяли арабам беспрепятственно проникать в Малую Азию, а затем поджидали их на обратном пути вместе с добычей.

— И это давало результаты?

— Иногда. Но византийцам и самим доставалось.

— Что ж, нам тоже досталось. Надеюсь, мы сможем выстоять, — сказал Гольдфарб и добавил: — Выбирать-то все равно не приходится.

Джоунз не ответил. Гольдфарб ковырял пальцем в ухе, пытаясь избавиться от звона. Не помогало — моторы у самолетов ящеров были слишком громкими. Гольдфарб прикидывал шансы на удачу британских ВВС и одновременно жалел, что сам не сидит в кабине «спитфайра». Однако в летный состав его не взяли. Оставалось утешать себя мыслью, что он делает все, что в его силах, засекая вражеские бомбардировщики.

Французский берег проступал на горизонте низкой угрюмой полосой. Гольдфарб поднес к глазам бинокль. Франция приблизилась. Три года назад тот берег служил для Англии щитом. Потом с пугающей неожиданностью щит пал и превратился в базу для нанесения ударов по самому сердцу Англии.

Гольдфарб вздохнул:

— Идиотский мир, по-другому не скажешь.

— Да уж. — Джоунз поглядел на часы. — Скоро придет наша смена. Когда освободимся, не двинуть ли нам в «Белую Лошадь»? То, что они называют «лучшим пивом», к настоящему пиву, разумеется, никакого отношения не имеет. Зато там всегда можно поглазеть на Дафну, можно даже попытаться запудрить ей мозга.

— Почему бы и нет?

— Иногда есть за что благодарить ящеров, — сказал Джоунз. — Если бы они не разнесли радарную установку, мы бы ковырялись с ней дни напролет вместо того, чтобы волочиться за юбками. Радар по всем статьям — замечательная штука, но только после юбки.

— Верно, — согласился Гольдфарб. — Гляди, а вот и Рэг со Стивеном подходят, так что давай сматываться.

Поднимаясь со складного стула, Джоунз спросил:

— Слушай, не одолжишь мне десятку?

Гольдфарб пристально посмотрел на товарища. Р ответ Джоунз улыбнулся нагло и самодовольно. Гольдфарб вытащил бумажник и передал другу десятифунтовую бумажку.

— Если бы ты вел себя с Дафной столь же нахально, как сейчас со мной…

— С десяткой в кармане, может, и сумею.

— Ладно, пошли.

Война продолжалась. Точнее, за эти несколько безумных дней войн стало две, но жизнь тоже продолжалась. Гольдфарб быстро пробежал глазами свой отчет, а затем вместе с Джеромом Джоунзом поспешил в направлении «Белой Лошади».

Каждый раз, когда «Ланкастер» неуклюже подпрыгивал и отрывался от взлетной полосы, держа курс на Германию, Джордж Бэгнолл думал: «Может быть, я лечу навстречу своей смерти». Теперь же, в боевом вылете на позиции ящеров, он был почти уверен в этом. Да, в небе над Германией тоже витала смерть, но она была случайной: от зенитного снаряда, прошивающего самолет насквозь, или от ночного истребителя.

В полетах против ящеров смерть не была случайной. То был третий вылет Бэгнолла во Францию, и он уже видел это своими глазами. Если ящеры выбрали твой самолет, они обязательно его собьют. Ускользнуть невозможно: стрельба по ракетам оказывалась дохлым делом.

Бэгнолл бросил взгляд на Кена Эмбри. Лицо пилота осунулось, на скулах натянулась кожа, рот превратился в бескровную полоску. Этой ночью они летели низко, слишком низко, чтобы возиться с кислородными масками, поэтому лицо Эмбри было полностью открыто. Полет на большей высоте делал их более заметной целью. Королевские военно-воздушные силы дорого заплатили за этот урок.

Им повезло дважды, даже трижды, если считать ту жуткую свалку в небе над Кёльном в ночь, которую все называли не иначе как Ночь Высадки Марсиан. Но сколько еще продлится их везение?

— Странное ощущение, когда летишь не в эскадрилье, — признался Эмбри.

— Там мы представляли бы из себя стаю связанных уток, которых сшибают одну за другой, — сказал Бэгнолл.

Первая же атака на ящеров, в которой, по счастью, их самолет не участвовал, обернулась жутким побоищем, и это заставило командование спешно изменить тактику, чего раньше бортинженер и представить себе не мог.

Атаки рассредоточенных самолетов, летящих на малой высоте, давали лучшие результаты, нежели массированные налеты на больших высотах, поскольку, в отличие от немцев, на ящеров численность противника впечатления не производила. Бомбардировщик Бэгнолла уже дважды возвращался в Англию из таких полетов.

— Пять миль до вхождения в район цели, — сообщил по внутренней связи штурман.

— Спасибо, Элф, — сказал Кен Эмбри.

Впереди от земли начали отрываться огненные стрелы вражеских орудий. Бомбардировщики с полным боезапасом на борту взрывались один за другим, освещая ночную тьму, словно громадные оранжевые хризантемы. Этим зрелищем можно было бы восхищаться, если бы каждый такой «цветок» не означал гибель множества людей..

Бэгнолл ждал, когда одна из огненных стрел подожжет их «ланк». Пока это не произошло, но…

Хлопнув себя кулаком по бедру, Эмбри закричал:

— Вы видели такое?! Черт бы вас подрал, вы это видели?} Одна из ракет прошла мимо цели! Кому-то из наших удалось увернуться!

Действительно, одна из ракет продолжала набирать высоту, пока не взорвалась, и взрыв ее произвел не меньше впечатления, чем фейерверк в День Гая Фокса. Эмбри быстро опомнился:

— Но попаданий все равно слишком много.

— Приближаемся к объекту, который, судя по виду, принадлежит ящерам, — сообщил из своей кабины, расположенной в нижней носовой части самолета, Дуглас Белл.