Формалистика
Шрифт:
Екатерина Тимофеевна, проницательно щурясь, молча выслушивала его. Этот взгляд и ее скептическая ухмылка выказывали, что она не надеется, чтобы ей говорили правду, но все равно раскусит любую уловку - и, стало быть, замышлять против нее бесполезно. Такое выражение лица у незваной гостьи начало раздражать Станислава Харитоновича. Пока он говорил, ему все чаще хотелось прерваться, воскликнув в сердцах: " Ай да, пошла ты !.."- и взмахнуть рукой, как делала его жена Зинка, когда он пытался ей втолковать, что напился не на свои.
Но, одолевая себя, он спросил у нее с улыбкой:
– Так ты зачем сюда-то, Екатерина ?..
Демина начала опять нервически передергивать губами, прежде чем сумела ответить:
– Зачем ?.. У меня к тебе дело...- выговаривая это, она взглянула в глаза Станиславу Харитоновичу с такой ненавистью, что тот изумился и заерзал на месте.
– Дело ?..- тихо прошамшил он.
– Да, дело.- подтвердила Демина голосом, набирающим твердости.- Мне от тебя нужно родить ребенка.
Длинное лицо Станислава Харитоновича еще более вытянулось, он откинулся от гостьи к спинке дивана, вытаращил глаза и долго не мог подыскать слов на ответ...
2
– Что ты это сказала ?..- не скоро пробормотал он.
– - Я хочу родить от тебя ребенка,- повторила с нажимом Демина.
– Извини... Мне как-то... Как-то это мне... знаешь...- залепетал Сергеенко. ( Он ей хотел сказать, что он удивлен.):- Ребенка ?!..проговорил он громко, совладав с голосом.
– Да, ребенка.
– Но почему ты это... ко мне ?.. Я тут причем ?..
" Бред, бред !.. не может этого быть !.. А Наташка, Наташка если сейчас из школы - и матери, матери все потом ?!.."- полыхнула в голове и опять закружилась опасливая мысль.
Лучше всего было выпроводить Демину сразу же, но Станислав Харитонович, привыкши на работе обхожденью с клиентами, еще пытался с ней разделаться по-хорошему.
– У меня уже устроено, Катя, все - ты пойми !.. Квартира у меня, машина, сад,.. дочка девушка у меня... Ну, я... я не могу... Прости... Мне зачем это ?.. Ты должна понять...- Станислав Харитонович, перечисляя, взбрасывал перед собой по воздуху кулаком с выставленным вверх больным пальцем, будто этот ноготь тоже для него служил аргументом, что у него устроена жизнь.
– Так ты не можешь ?!. Значит, ты не можешь ?!. Машина у тебя, машина, да ?!..- внезапно расстервеняясь, крикнула гостья.
– Катя, слушай - ну ты что ?.. Тише...- пугливо начал Станислав Харитонович, но, застыдясь своего испуга, закончил уже решительно.- Не втравливай меня в это дело... Что у нас было? Подумаешь !.. Ну и что теперь ?.. Это не дает тебе права !.. Извини... И, Катя... ты уходи...
– Вот как ?.. Ты еще и гонишь меня ?.. Ну, гони, гони !.. Давай, вытолкай в дверь коленом !.. Что ж ты ?.. Ну ?.. Ну ?!.
– Катя, послушай...
– А что - Катя ?!. Что - Катя ?!. Вот приехала - и что ?.. Расселся как истукан - и ни слова мне, ни полслова !.. Не спросил, как живу ?.. С кем ?. Как провела эти годы ?..- Ничего !.. Ничего !.. Как истукан... Как... как бревно !..
– Да, да, надо поговорить, конечно,..- пожелав ее успокоить, согласился Станислав Харитонович.- Я к чаю только сейчас соберу - и поговорим мы... о прошлом поговорим...- он вскочил с дивана и, еще раз попросив ее не волноваться, выбежал на своих длинных ногах, шлепая подошвами, из комнаты. Женщина, отпыхивая ото рта прядь волос, достала из сумочки зеркальце и, пытаясь с разных сторон рассмотреть себя в нем, стала поправлять свою прическу.
Сергеенко, потенькивая чашками и блюдцами, вкатил в комнату и поставил перед ней сервировочный маленький стол на колесиках, с горстью желтого печенья на тарелке из полуфарфора,- снова сбегал на кухню и вернулся с термосом в руке и белым вафельным полотенцем на локте.
– Нужно, нужно поговорить, в самом деле... Чего уж... В кои веки увиделись...- подсаживаясь к столу, с хитринкою во взгляде, заговорил он. Нажимая кнопку у термоса, он нацедил в две чашки из него кипятка, долил заварки и, не обращая внимания на слова гостьи: " Не наводи, не наводи - я не буду пить !.."- с улыбкою - почти всунул ее чашку ей в руки. Екатерина Тимофеевна действительно отказалась от чая, возвратив чашку на столик, и не взяла полотенце, которое он принес ей вместо салфетки,- тогда он, сдавливая полотенце кистью, отхлебнул чай и начал с ней вести приличную беседу:
– Ну так как ты... вообще... как живешь ?..
Демина не спешила ему ответить, прищуриваясь с тем выражением глаз, что ее здесь обманывают.
– Что ж, я могу тебе рассказать, если ты хочешь ?..- наконец проговорила она.
Станислав Харитонович, улыбаясь, кивнул и еще отхлебнул чая из чашки.
– Ну, слушай... Когда ты бросил меня тогда... Помнишь ?.. И я осталась одна...
– У меня путевка кончилась...- не слишком смело, подсказал ей Сергеенко.
– Да, путевка... Осталась одна - и тоже поехала к себе в Челябинск... Опять на работу в русский народный хор...
– Как же, как же: ты ведь поешь, я помню !..- значительно улыбнувшись, подхватил разговор Станислав Харитонович.- Ну а вообще-то ты как ?.. Замуж не выходила ?..
– Как тебе сказать ?.. Выходить-то я выходила, но не совсем...
– А !.. Не расписаны были?..- догадался Сергеенко.
– Не расписаны,- подтвердила Демина и уточнила нежданно.- Ему было нельзя.
– Почему - нельзя ?..- удивился Станислав Харитонович, прежде чем сообразил.- Так он семейный был ?..
– Нет, просто... понимаешь... он "вор в законе"...- ответила равнодушно артистка. Станислав Харитонович моргнул так, будто получил щелчок по лбу.
– Кто он ?..- вырвалось у него. Чтобы не оплескаться из чашки, он тоже отставил ее на стол.
– "Вор в законе", "авторитет",- повторила она, прищуриваясь, и пояснила для Сергиенко.- Им ведь нельзя жениться по "воровскому закону": не хотят ни к чему на свете привязываться...
– И ты... что ли... значит... с ним эти годы ?..- заговорил Станислав Харитонович, аккуратно подыскивая слова.
– Ну да вот, с ним, представь, до сих пор...
– Но... почему ты - ко мне-то ?..
– Ай, я же сказала: мне нужно родить ребенка !.. Сергеенко, впадая в растерянность, заметал взгляд по комнате. Ему уже не казалось, что это бред, поскольку "новые русские" всегда, он слышал, чудят.