Чтение онлайн

— Я подыскиваю себе другое жилье, и если ты знаешь…

Деррил заверил, что будет иметь его в виду.

Пьянея все больше, Патрик совсем разоткровенничался и признался Деррилу в том, что чувствует себя несчастным, разочаровался в Нью-Йорке и актерской карьере, и не часто бывает так, чтобы он рассказывал кому-нибудь о том, что у него на сердце. Здесь у него так мало друзей, которые по-настоящему понимали бы его.

Деррил сообщил, что ему неожиданно привалили деньги, и пригласил Патрика в одно известное ему французское кафе. Он, сам не зная почему, решил устроить для Патрика интимный романтический вечер.

В кафе Патрик был уже совсем пьян.

Ему не стоило больше пить, но Деррил не останавливал его.

— А чем занимаешься ты, Деррил? Я о себе все рассказал, — спросил Патрик, еле ворочая языком.

— Я собиратель.

— Собиратель чего?

— Предметов искусства, антикварных вещей, монет, марок, в общем, всего, что мне нравится, — он посмотрел в глаза Патрика взглядом, полным любовного томления.

— А где хранится твоя коллекция?

— Могу, если хочешь, тебе показать.

— Конечно, хочу! — расцвел от счастья Патрик. — Очень хочу!

Так бывало всегда и со всеми жертвами: им так не терпелось умереть.

— Друг мой, все это кажется очень странным, потому и тревожит, — Амброзетти, однако, не производил впечатления обеспокоенного чем-то человека, наоборот, казался довольным собой.

Ему вздумалось лично осмотреть квартиру, в которой жил Алан, и сейчас, тяжело опустившись на кровать, он меланхолично уставился на то место, где несколько недель назад Стопка обнаружил мертвое тело Фридлэндера.

— Сказать по правде, — начал Майкл, пододвигая плетеный из пальмы стул к кровати, — я почти не надеялся, что тебе удастся что-нибудь узнать. Не имею в виду твои профессиональные качества. Порою начинает казаться, будто время застыло, и ничего уже не произойдет. Мне всегда представлялось, что в Нью-Йорке жизнь вертится намного быстрее, чем в других местах, но теперь я в этом не уверен.

— И не сомневайся — так оно и есть, когда это в чьих-то интересах, поверь мне. А что касается меня, Ник Амброзетти свое дело знает, будьте в этом уверены.

Он оторвал взгляд от злополучного места на полу и принялся листать свой засаленный блокнот.

— Помнишь, вчера я говорил тебе о химической экспертизе?

— Это же было вчера. Конечно, помню. Только не говори, что ее не проводили.

— Проводили, но очень поверхностно. Непонятно! Экспертиза на предмет продуктов сгорания пороха имела положительный результат для левой руки или для обеих? Никакого упоминания о правой руке, что само по себе кажется очень странным. Насколько я знаю, Алан был правшой?

— Да.

— Достоверно лишь то, что экспертиза дала положительный результат только для тыльной стороны ладони левой руки.

— Объясни, как это понимать.

— Это имеет одно название — дерьмо. Доктор Магнус не исключает, видите ли, возможности того, что Алан держал револьвер левой рукой и выстрелил дважды. Такое бывает. Но, исходя из известных мне фактов, это невозможно, тем более, что Алан всегда был правшой.

Майкл почувствовал волнение: уже кое-что!

— Почему же для левой руки результаты оказались положительными?

— Допустим, он держал револьвер левой рукой. И все же положительный результат еще не доказывает, что выстрел произведен в себя самого. Есть и другой вариант.

— Какой?

— Алан находился близко от оружия, из которого стреляли.

— А что это нам дает?

— Пока не знаю. Позволь продолжить. В заключении есть и другие интересные места. Например, знаешь ли ты, что большинство самоубийц, стреляющих в себя дважды, обычно делают это в одно и то же место?

— Предположим, Алан выстрелил себе в грудь, остался еще жив и от страшной боли?..

— Приставил револьвер к голове, чтобы уж наверняка… Не стану отрицать возможность и такого варианта, но, честно говоря, мне это кажется абсурдом, — Амброзетти еще раз пролистал блокнот. — В какое время Магнус позвонил твоим родителям и сообщил о результатах вскрытия?

— Я уже говорил. Примерно полтретьего.

— Пришлось проверить правильность записи. Согласно официальному медицинскому заключению, подписанному Магнусом, вскрытие тела закончилось в три сорок. А вот еще кое-что, заслуживающее внимания. Репортер «Таймс» Том О’Нил связался по телефону с бюро судмедэкспертизы, когда еще не было и часа, — тоже узнать о результатах вскрытия, — звонок зарегистрирован в журнале. Ему ответили, что подтвердился факт самоубийства.

— Полиция же утверждала это сразу.

— Речь идет не о полиции, а о бюро судмедэкспертизы, о чем говорили или думали полицейские, в данном случае неважно. Документы свидетельствуют, что бюро судмедэкспертизы сделало заключение о самоубийстве за три часа до окончания вскрытия, из этого следует одно: нужная версия готовилась заранее, а это обстоятельство, в свою очередь, наводит на мысль — полиция и бюро судмедэкспертизы скрывают истинные причины смерти твоего брата.

— О Господи! И что же теперь делать?

— Прежде чем что-то предпринимать, нужно проверить кучу фактов: проследить всю цепочку доказательств, узнать, например, что стало с одеждой Алана — я видел запрос на химическую экспертизу рубашки, в которой его нашли, но так и не смог узнать, проводилась она или нет. Сейчас мы в самом начале пути, но из того, что стало известно, можно заключить — во всей этой истории, действительно, что-то нечисто, а что именно, предстоит разобраться.

— А как насчет Джинни Карамис? Что-нибудь узнал о ней?