Форпост - 3
Шрифт:
— А чего, на самом-то деле Семёныч справился, ЭТА часть берега точно любой набег выдержит. Грязища непролазная.
Степанов хмыкнул.
— «Куда ты завёл нас, Сусанин-герой…»
Мужчины переглянулись и во весь голос расхохотались.
Глава 8
Семейно-бытовая, в которой Иван не решает стратегические задачи, а делает гораздо более важные вещи
По мнению Тани, которое она, старательно краснея, сообщила на ушко мужу, Маша была… немного… э… чересчур свободна.
Ваня припомнил в каком виде к ним приплыла сама Таня во время их знакомства и сильно удивился.
— Как так?
Жена помотала своей прелестной головкой.
— Я не об этом! Она, понимаешь…
Ваня понял. Внешне он остался невозмутим и даже обнял и поцеловал супругу, но мысленно он схватился за голову.
«Вот только этого мне не хватало!»
Женщины в его доме ладили, чётко поделив иерархическую лестницу. Была «старшая» жена — Маша. И «младшая» — Таня. Но у каждой, естественно, были свои «тараканы» в голове и Тане не нравилось, что Мария Сергеевна не прочь…
— Это же МОЁ время!
Таня запунцовела окончательно и зарылась носом под руку мужа.
Ваня прокашлялся.
— Марррия!
Таня сжалась и тихо пискнула, натягивая на себя одеяло. Дверь, привычно, без стука, распахнулась и в комнату влетел белокурый торнадо. Маша с разбегу запрыгнула на мужа (отчего тот крякнул), чмокнула его в нос и громко поинтересовалась.
— Чего? Давай быстрее, а то у меня там…
Внизу, на кухне, что-то шипело и шкворчало. Тянул дымок чего-то пригорающего. Маляренко поглядел на зоркий глаз, выглядывающий из-под краешка одеяла и быстро поднялся с кровати.
— Я сам там присмотрю. А вы, тут, пошепчитесь немного, ХОРОШО?
Муж с таким нажимом это сказал, что Маша испугано посмотрела на Таню и быстро кивнула. Последнее, что услышал, закрывая за собой дверь, Иван было: — Ну чего ты, солнышко, я же тебя люблю…
«А у вас молоко убежало!»
Задумавшийся о перипетиях личной жизни Ваня благополучно проворонил обед. Мясо подгорело так капитально, что вся кухня окуталась дымом.
— А ну кыш отсюда!
По лестнице бегом неслись его любимицы. И одна, кажется, даже не одетая. Маляренко опомнился, чертыхнулся и кинулся на помощь.
— Всё хорошо, честно. — Нос у Тани был ещё красным и опухшим, но, удобно устроившись в объятьях Маши, женщина постепенно успокоилась.
— Прости, прости, прости.
Манюня с пулемётной скоростью целовала подругу в макушку. Танюшины слёзы она тоже не переносила и теперь была готова на всё, лишь бы Таня успокоилась.
— А пойдём на пляж?
— Хо… холодно ещё.
— Тогда в баню. А ты…
Мария Сергеевна смерила мужа оценивающим взглядом.
… ты давай тут… по хозяйству.
Оставшись в одиночестве, Ваня впервые всерьёз задумался о прислуге.
В принципе его дом всегда был чист, на его столе всегда стояли вкусно приготовленные блюда, а спал он на чистых простынях, но… дети требовали массу времени и сил, да и дом был немаленький. Немного выручали старшие дети и племяшки, но это пока…
Племяшки уже не раз интересовались, когда же дядя Ваня привезёт им давно обещанных парней. Обещание надо было выполнять. Беда была в том, что пока Маляренко и понятия не имел, где же ему взять этих самых «молодых и красивых».
«Ладно. Когда подопрёт — найду. А когда девочки выйдут замуж? А если Маша или Таня снова забеременеют? Уфф!»
Прислуга или, вернее, помощница по хозяйству, в доме была нужна. Например, в доме Кузнецова было аж две таких женщины. Юркина Настя, родив подряд мужу двух сыновей и дочь, вообще по дому ничего не делала, занимаясь только детьми. Все хлопоты взяли на себя Лера, жена Толика и стюардесса Надя, жена Виталика.
Толстый со своей ненаглядной супруги пылинки сдувал.
«А я чем хуже?»
Подумав об этом, Ваня почувствовал укол совести. Открыв пинком дверь на улицу, чтобы комната проветрилась, он вышел на веранду и жаждущим взором обвёл посёлок.
«Ща я кого-нибудь…»
В пределах видимости были только племяшки, качающие в тени лодочного сарая детей и Семёныч, подгоняющий строителей. Те лихорадочно переделывали перед домом Олега поплывшее за зиму мощение. Все были при деле.
Всего в Севастополе сейчас жило семнадцать семей. Двенадцать «коренных» и пять недавно привезённых с севера. «Устроить на работу» какую-нибудь женщину из русских семей было нереально. У каждой уже было свое занятие.
«Приблуды?»
Пять семей канадцев расселили по домам работников Семёныча. Тех тоже привезли с севера, так что, по крайней мере, в лицо они друг друга знали и общий язык находили. Теснота в маленьких двухкомнатных домиках стояла страшная, но делать было нечего. Строительство новых домов пока в планы Маляренко не входило.
На набережной мелькнула знакомая фигурка.
«Эта, как её…»
— Лили! А ну иди сюда!
Иван махнул рукой и супруга канадского бригадира, поставив на землю ведро с водой, послушно пошла к боссу.
«Она же стюардесса, Вил говорил — она всё умеет. Годится! Да и Вила приподниму. Пусть Семёныч не расслабляется. Свято место, как говорится…»
Маляренко широко улыбнулся и радушно показал рукой на вход кухни.
Вилу и его семье Маша отвела ту комнатку на первом этаже, где когда то жил Сашка. Комнатка была низкая, маленькая, но, зато, отдельная и рядом с кухней. Пилот, прижав руку к сердцу, старательно выговаривал «спа-си-бо», а Лили внимала плохому английскому Тани. Та проводила инструктаж. Ваня поморщился.