Чтение онлайн

Голос у Вани становился всё тише и тише. Каждый вдох давался с болью. Перед глазами замелькали зелёные мошки.

Федя отвернулся и глухо спросил.

— Диаб?

— Да. Диаб. «Вот такой классный мужик и моя правая рука», Федя. ТВОИ люди, которых организовал и послал ТЫ, сделали это.

Они убили моего ребёнка, Федя.

А потом они напали на мой дом. Я их всех убил. До единого. Кроме одного. Тебя. Потому что я не знал о тебе. А сейчас знаю. Я тебя поймал. За язык.

Ни злости, ни ненависти Маляренко не чувствовал. Он еле слышно шептал на ухо пленнику, глядя на дюну, тянувшуюся по правому борту.

«А когда-то я по ней шёл. От парковки Деда. Как давно это было»

— Говорить о том, что я НЕ давал этим чуркам распоряжения убивать и грабить, бесполезно?

— Точно.

— И рассчитывать я ни на что не могу?

Федя был спокоен, как удав.

— Не-а. Это не правосудие, Федя. Это месть. Я привезу тебя в свой посёлок и как главного пирата просто вздёрну на мачте твоего пиратского корабля.

Маляренко заколотил кляп на своё место и пошёл в рубку.

— Франц, ходу давай!

Он шёл абсолютно спокойно, не пытаясь вырваться. Люди молча расступались перед ним и так же молча собирались за его спиной. Кемеровчанин деловито суетился на катамаране, пристраивая возле мачты, с которой свисала короткая верёвка с петлёй, бочонок.

На казнь того, кто направил сюда пиратов пришли все мужчины посёлка и несколько женщин. Детей отправили по домам, а беременные не пришли сами.

Иван Андреевич Маляренко сидел на борту катамарана и смотрел на всю эту суету с полным безразличием. На душе было пусто и мерзко. Если бы не эти негры, этот человек стал бы ему лепшим другом. Не подчинённым, а именно другом. Иван это чувствовал. Нет. Он это знал.

Андрей нацепил на шею Феди «галстук» и затянул его. Как и полагается.

«Откуда он эти узлы знает?»

— Погоди. Вынь кляп. Пусть скажет.

Федя подвигал, разминая, челюсть, отвернулся от Ивана, развернувшись лицом к толпе, стоявшей на пляже.

— Я бы поклонился вам, люди. Да петля не даёт…

«Красиво говорит»

— … попросить прощения хочу, за всё что сделал. Хотя, по совести говоря, извиняться мне не за что. А тебе, Иван, вот что сказать хочу…

Андрей стоял, поставив ногу на край бочонка, готовый толкнуть его в любую секунду.

— … я ни в Иисуса не верю, ни в Аллаха. Ни во что я не верю, так уж получилось. Одно я знаю точно — кто-то или что-то ЕСТЬ. Оно за нами смотрит и всё запоминает. И за все наши дела с нас потом спросят. Не знаю кто и где, но спросят. И с тебя, Иван, тоже.

Маляренко встал, подошёл к бочке и отодвинул Андрея подальше.

— Я знаю Фархад Викторович, я знаю.

И сильным толчком вышиб бочонок из под ног Иванова.

— Семёныч, тебе дома строить не надоело?

Бородатый завхоз резко замолчал. Вопрос шефа поставил его в тупик. Да чего там в тупик — завхозу на секунду стало так страшно, что обмерло сердце.

«Не надо!»

— Ну…

Растерянность и страх отчётливо проступили на лице гостя.

— Семёныч, — Маляренко насмешливо хмыкнул, — никто тебя каналы рыть заставлять не собирается. Повторяю вопрос — дома строить не надоело?

— Нет. Нам же, кровь из носу ещё шесть домов здесь построить надо и четыре в Юрьево, так что…

— Семёёёныыыч… кому это «кровь из носу нужно»? Тебе? Мне — нет. Пусть сами строятся. Камня здесь завезённого на десять домов точно хватит. И бруса и досок.

— Так а чего тогда?

Бородач не понимал, к чему клонит хозяин.

Ваня черпнул ковшиком из ведра холодную воду и полил себе на грудь. Боль немного отпустила.

— Ах! Хорошо.

Уже неделю Иван жил в цокольной комнатке, где был вырыт домашний колодец. Днём здесь было прохладно и легко. Ночи он проводил на веранде, а то и вообще — на шезлонге возле пирса. Рецидив болезни проходил. Медленно, но проходил и Маляренко уже потихоньку снова начал интересоваться делами.

— Да кто ж знал, что Герд был Феде другом закадычным? Моя оплошность — не поинтересовался. Волком теперь смотрит.

— Ничё. Деваться то ему некуда. Не к неграм же обратно. Здесь ему всяко лучше живётся.

— Угу. В общем так, Семёныч, пойдёшь со своими ребятами к Герду с сыновьями в помощники. Мотай на ус, Семёныч. Учись. Все тонкости подмечай. Это дело здесь даже нужнее, чем дома будет.

— Ага. Угу.

Завхоз сидел на лавке и озадаченно чесал макушку. В глазах его постепенно разгорался огонёк азарта. Как-то совсем неожиданно шеф приоткрыл перед ним новые горизонты, где маячили тааааакиииие перспективы и таааакиииие возможности…

— Я вот тут чего думаю, Иван Андреевич. Домишки строить мне надоело… в корабелы хочу податься.

Ваня улыбнулся.

— Отличная мысль Николай Семёнович. Просто замечательная!

Герд Хелмерс терпеливо сидел на крыльце дома босса и ждал. Чему-чему а терпению за последние годы он научился хорошо. В комнатку дома, который он делил вместе со всей своей семьёй с семьёй русского солдата, час назад прибежал посыльный и жестами велел ему идти к хозяину. Герд встал. Оправил тщательно заштопанные русской хозяйкой дома шорты и пошёл. И вот уже больше часа он сидит и ждёт.

Позади хлопнула дверь и на веранду выскочил неимоверно довольный Семёныч. Дружески подмигнув фламандцу, он показал ему на дверь.

— Заходи!

«Zakhodi» надо запомнить…»

Выглядел местный босс неважно. Когда глаза привыкли к полумраку комнаты, Герд увидел, каким бледным было его лицо. Губы отливали синевой, а дышал он очень редко. Каждый вдох, по видимому, давался ему с болью.

Рядом с Ivan сидела красивая молодая женщина.

«Одна из его жён. Таня, кажется»