Чтение онлайн

Я невольно улыбнулся.

Пулемёт — он располагает к откровенности.

— Пришёл бы ты минут на пять позже, — вздохнул я. — Что-то мне Миша-старший рассказать собирался. Про то, почему он не покинул Москву.

— И так до часа ночи ждал, чтобы ты точно заснул, — обиделся Миша.

— А чего так долго?

Миша вдруг заметно покраснел.

— Под фонарём нас с Леной увидел? — понял я. И попытался пошутить: — Ну... ты тоже с девушкой ушёл.

— Ха! Она тут с папой! — возмутился Миша. Постоял у плиты, потом выключил газ. — Надо экономить. Хорошее место.

— Думаешь, кончится?

Он пожал плечами. И предложил:

— Навестим Нюру? Мне интересно, она помнит, что ночью было, или нет?

— Значит ты её знаешь?

— Так я-взрослый тут полгода живу! Он всех знает, и я со многими познакомился.

— Потому что с человеком, у которого большой пулемёт, лучше дружить... — ехидно сказал я.

Встал, шагнул и невольно поморщился.

— Что у тебя с ногой?

— Да если б знал! Связка, наверное, порвана. Так с первого форсайта. Иногда слабее болит, иногда сильнее.

— Сейчас...

Михаил открыл холодильник, сморщился от зловония, но всё же начал рыться на самой верхней полочке дверцы.

— Не устраивай тут газовую камеру! — попросил я.

— Да сейчас...

В итоге он снял всю полку, вывалил её содержимое на стол и закрыл дверцу. Стал рыться в тюбиках и коробочках.

— Всё давно испортилось, — сказал я. — Не зря же в холодильнике хранили.

— Зря. Как правило достаточно не нагревать выше двадцати пяти градусов. А тут холодно всегда...

Он торжественно поднял какой-то тюбик.

— Вот, эта дрянь вообще не портится, это вьетнамская мазь с ядом кобры. Давай ногу.

— Ты уверен?

— Не трать время, а? — Миша сверкнул очками.

В результате я стянул берцы, закатал штанину, снял носки и уложил ногу на свободную табуретку. С радостью увидел, что носки свежие, трофей из квартиры с зеркалом.

— Соблюдаешь гигиену, это хорошо, — похвалил Миша. — Некоторые совсем освинячились.

Он помял мне голень, надавил в нескольких местах, уточнил, где болит. И уверенно сказал:

— Привычный подвывих голеностопа. Кажется, есть синовит.

— Чего?

— Воспаление сустава, как следствие регулярных вывихов.

— Ты в кого такой умный? — не удержался я.

— Мама врач, папа врач, и я должен был врачом стать.

Миша выдавил изрядный кусок крема и втёр мне в голень. Потом достал из своей громадной куртки рулончик эластичного бинта.

— Сейчас подлатаю, будет легче. Здешний «я» точно чего-то умеет, у него все карманы лекарствами набиты. Ты спроси при случае, может, он тебе укольчик гормона сделает в сустав? Я побаиваюсь, не пробовал ещё.

Я вытаращил на Мишу глаза.

— А чего? — Он чуть смутился, не прекращая туго бинтовать мне ногу. — Уверен, я бы в его ситуации читал книжки по медицине. Сам подумай, медик в этом мире ценится? Ценится! Лекарства частично сохранились, наверное, и операционную можно найти...

— Вот не надо только операционной! — возмутился я.

Когда я обулся и осторожно опёрся на ногу, ощущение было потрясающее. Словно и не болело ничего и никогда!

— Ты крут, парень, — признал я. — У тебя пулемёт, ты умеешь лечить и восстаёшь из мёртвых.

Миша довольно загоготал. Он и впрямь был здоровенный, громкий, но при этом какой-то бесшабашно позитивный.

— Пошли к Нюре.

Я кивнул.

К Нюре и впрямь надо было сходить. Что-то меня смущало в ней, и вовсе не ночное превращение в змею.

Странное ощущение — идти по Миру После вдвоём.

Не знаю, пытался ли я из будущего найти себе подругу или друга, прибиться к какой-нибудь общине. С другой стороны, я не встречал тут больших групп, разве что семьи иногда попадались. Но все держались обособленно.

Непонятно, на самом-то деле. Люди существа коллективные, всем нужна стая — для безопасности, для общения, для утешения. Даже злодеи сбиваются в банды, даже им нужна какая-то поддержка друг от друга.

Ещё одна загадка, и даже потерей памяти её не объяснить. Забыв свои семьи и прежние чувства, люди обязательно завели бы новые связи.

Мы вышли из подъезда, обогнули давным-давно замёрзший и засохший палисадник. Красные облака ещё не до конца просветлели, часов девять утра, пожалуй.

Нюра была на месте.

Сидела на табуретке перед свечкой в стакане (у неё склад или свечной заводик?), только в этот раз не в белом платье, а в красном. Прежнее, похоже, изорвалось во время превращения. И как она тут не мёрзнет?..

— Привет, Нюра! — громко позвал Миша. — А я тебе конфет принёс!

Девочка задумчиво посмотрела на него. Протянула руку. Миша вытряс на её ладонь несколько ярких леденцов из жестяной баночки.

— Привет, — заторможенно сказала Нюра.

Посмотрела на меня.

Прищурилась.

Вообще-то девочка была очень милая. В том возрасте, когда уже не совсем ребёнок и ещё не совсем взрослая, в общем, сплошь умиление, но и мысль: «Лет через пять бы встретиться».

Только взгляд у неё был недобрый.

— Что ж ты ночью хорошего человека пугаешь? — продолжал Миша. Мне показалось, что он и сам напряжён.

— Ненастоящий... — сказала Нюра, тыча в мою сторону указательным пальцем.

Ладонь разжалась, разноцветные леденцы посыпались под ноги.