Фосс
Шрифт:
И все же лицо его являло образчик искреннего веселья.
– Нет-нет-нет, мистер Кирби, – говорил Фосс. – Если я потерплю неудачу, то напишу ваше имя и имя вашей дражайшей супруги на листке бумаги, суну его в бутылку и закопаю подле себя, чтобы увековечить их в австралийской земле!
Даже смерть и вечность он обратил в шутку, над которой можно посмеяться при свете дня. Простота всего этого помогала ему наслаждаться жизнью. «Ужасающа простота людей, которым еще не доводилось страдать и кого невозможно любить», – подумал он и облизнул смеющиеся губы.
Некоторые из присутствующих хлопали его по спине просто для того, чтобы к нему прикоснуться. О да, Фосс наслаждался жизнью в полной мере.
Лишь однажды немец задался вопросом: неужели это все происходит с ним, маленьким мальчиком, цепляющимся за родной Хайде подошвами сапог под рваным облаком и сенью скрюченных деревьев?
На пристани сияло солнце – прелестное, лиричное, весеннее солнце, еще не обратившееся в медный гонг.
Мистер Боннер вернулся и встал между немцем и собственными лошадьми. Спина у него была прямая, икры – мощные. Лора с удовольствием укрылась бы за массивной дядюшкиной фигурой, если бы это не выглядело столь жалко.
– Используйте любую возможность, чтобы отправлять нам депеши и держать нас в курсе, – отдавал он приказы своему слуге, по обыкновению повторяя одно и то же на разные лады и тем самым пытаясь укрепить собственную уверенность.
Конец ознакомительного фрагмента.