Чтение онлайн

Блатной мир в лице таких мужиков всегда находил союзников и потому в правильных зонах мужика не щемили, а наоборот стремились защитить его от беспредела.

Но были и «мерины», не желающие иметь с «отрицаловкой» ничего общего. «Некрасовские мужички» - которые метались от одной группировки к другой, по пословице» рыба ищет где глубже, а человек, где лучше».

После революции преступный мир сохранил в своем лексиконе такое понятие как фраер, которое характеризовало- простака, лопуха, жертву. Это слово понравилось сидельцам. Во времена товарища Сталина такого понятия как «мужик» ещё не было. Поэтому фраерами стали называть тех, кто не имел отношения к профессиональному преступному миру — работяг, бытовиков и "политиков".

Фраера не считались среди уркаганов за людей. Как правило это были люди, далекие от уголовного мира, не знающие законов тюрьмы, попадая в места лишения свободы, чаще всего боялись потерять свой сидор с барахлом. Они не желали делиться ни с кем, страдать за кого то и считали, что освободившись, уже больше никогда не попадут в эти стены.

Преступный мир чутко уловил такое поведение фраеров и потому отвечал им стойкой неприязнью. Тех же из фраеров, которые не жадничали, находили общий язык с братвой и готовы были переть на ножи и милицейские дубинки отстаивая своё, называли битые, или порченые фраера.

Они знали уголовные и арестантские законы, чтили их. Умели за себя постоять, не давали себя в обиду, имели неплохие связи и репутацию среди уркаганов. Таких блатари уважали, а порой даже побаивались.

Основная же часть «мужицкого» населения зоны, состояла из людей, наталкивающих на мысли, что они не преступники, а несчастные. Эти люди поражали воображение своим ничтожеством, убогостью и темнотой.

* * *

После комиссии меня отправили в седьмой отряд. Профиль работы- сеточное производство.

Большинство бригадиров в отряде было из тупоголовой поросли спортивных мерзавцев, готовые бить зэков, ради того, чтобы они давали план.

В первый же день шнырь вызвал меня к начальнику отряда. У зоновских мусоров тоже были свои масти. Если кумовья формировали всю политику в лагере, то отрядники среди сотрудников колонии считались неприхотливыми рабочими лошадками и особой погоды не делали.

На эту должность ссылали офицеров за систематические нарушения дисциплины и пьянство, а также туда набирали тех, кто только пришёл служить в колонию на офицерскую должность.

Там сотрудник набирался опыта и если руководство колонии видело, что офицер хитёр, умён, не страдает излишними комплексами в виде чрезмерной доброты или жалости, то продвигало его на повышение, например на оперативную работу.

Ну, а там он со временем вполне мог дослужиться до должности «хозяина» зоны или его заместителя.

За письменным столом меня встретил молоденький лейтенант, с манерами избалованного мальчика из хорошей семьи.

Первым признаком мужественности и показателя своего могущества такие мальчики считали хамство по отношению к тем, кто стоял ниже их на социальной лестнице.

На столе стоял стакан чая в мельхиоровом подстаканнике.

Некоторое время мы молча разглядывали друг друга.

– Жалуйся!– сказал молоденький начальник и сделал глоток чёрной, как дёготь, жидкости.

Я подумал и пожал плечами- Да вроде всё в порядке. Вот только за судьбу перестройки переживаю. Чего-то пробуксовывает.

Лейтенант хмыкнул.- В школу ходить будешь?

Я удивился- Зачем? У меня же вроде высшее...

Отрядник ткнулся в моё личное дело. Пролистал. Снова хмыкнул.

– Инженер?

– Да.

– Учётчиком пойдёшь?.. Или нет, лучше председателем СВП.

– А чего я?

– Ну-ууу! Ты человек культурный, образованный...

Податься в обслугу — шнырём, или тем более завхозом санчасти, бани, кухни, стать нарядчиком, учётчиком — для многих это было невероятным везением.

Я имел твердые предубеждение против вязаных, поэтому твёрдо сказал:

– Нет!

– Подумай, помогу полосу снять.

– Нет!

Избалованный мальчик, от которого в значительной степени зависел комфорт моего проживания в отряде, поморщился.

– Тогда свалил отсюда!

Лейтенант высунул голову в коридор, крикнул.

– Дневальный! Мудак! Я кого тебе приказал ко мне прислать? Тех кому в школу ходить надо. А ты мне кого привёл, дебил!? Давай следующего!

* * *

Козлов в зоне немеряно. Прямо какой то козлячий питомник. Зверинец.

Кроме завхозов и дневальных отрядов, есть дневальные - в штабе. Там работают особо проверенные и надёжные осужденные. Козлы из козлов. На месте министра я бы им всем присваивал звания начальствующего состава МВД, как Нафталию Френкелю, умудрившемуся из зэков дорасти до генерал-лейтенанта НКВД, став при этом ещё трижды кавалером ордена Ленина.

Штабные шныри видят всех, кто из зэков ходит к куму. Как часто. Что пишут.

Им доверяют убираться в кабинетах в отсутствии ментов и они потенциально являются носителями «Государственной тайны». Потому их общение с другими зэками было ограничено. Жили они при штабе, там же в отдельной комнатке готовили себе еду.

Делалось это для того, чтобы в общем бараке их не перевербовали.

В бане тоже были дневальные. Они же отвечали и за прачечную. Эта должность сулила немалые блага и тоже приносила доход. За пачку сигарет с фильтром они могли постирать твои вещи. Постирать твоё постельное бельё отдельно от отрядного.

Могли пустить в баню не в свой день.

Курево - главная валюта в зоне. Его можно поменять на деньги, продукты, хорошие шмотки. Цены на сигареты выше, чем на свободе.

Дневальные были также в ШИЗО и помещениях камерного типа. Жили они там же. В зону заходили только за продуктами. Иначе блатные могли попросить или заставить передать в камеры запретное- шмаль, сигареты, чай.

Категорически отказаться от проноса «запретного» завхоз не мог. Блатные не дремали. Если кандей не будет «греться» смотрящий получит по ушам. Вот и смотрят блатные, на какой крюк можно насадить шныря, чтобы загарпунить его как рыбину. Могли запустить шнягу, что завхоз "шкворной», от него никто пищу не возьмет. Тогда тоже с должности снимут.