Фрайдэй
Шрифт:
Я отложила эту мысль и занялась делом.
Я позвонила в «Виксберг хилтон». Нет, мистер и миссис Перро выехали. Нет, нового адреса они не оставили. Очень жа-аль!
Мне тоже было жаль, и от этого синтезированного компьютерного голоса мне легче не стало. Я позвонила в университет Макгилл в Монреале и потратила двадцать минут, чтобы выяснить, что «да, доктор Перро является сотрудником университета, но в настоящий момент он находится в университете в Манитоба». Единственной новостью было то, что этот монреальский компьютер с одинаковой легкостью синтезировал английский и французский и всегда отвечал на том языке, на котором к нему обратились. Эти электронные отфутболиватели очень умны — по-моему, даже слишком.
Я попробовала код Дженет (Иена) в Виннипеге, выяснила, что их терминал не работает по заявке абонента. Мне стало интересно, как я смогла сегодня принимать новости на терминале в Норе. Не означало ли «не работает» всего лишь «никаких вызовов»? Были ли это страшной тайной СТиТ?
АНЗАК-Виннипег перебрасывала меня между разными частями компьютера, предназначенного для путешествующей публики, пока я наконец не добралась до человеческого голоса, который признал, что капитан Торми в отпуске в связи с чрезвычайным положением и отменой рейсов в Новую Зеландию.
Оклендский код Иена ответил только музыкой и приглашением записать сообщение, что было неудивительно, потому что Иен не должен был появиться там, пока не возобновятся полеты полубаллистика. Но я думала, что могу застать Бетти и/или Фредди.
Как можно было попасть в Новую Зеландию, если ПБ не летали? На морском коньке не поедешь, они слишком маленькие. А эти большие надводные грузовые суда на шипстоунах, они когда-нибудь возили пассажиров? По-моему, они для этого не были приспособлены. Я, кажется, даже где-то слышала, что на некоторых из них нет даже команды.
Я была уверена, что досконально разбираюсь в способах передвижения, лучше, чем профессиональные коммивояжеры, потому что как курьер я часто пользовалась способами, которые недоступны туристам, и о которых простые коммивояжеры не знают. Мне было неприятно осознать, что я никогда не задумывалась над тем, как перехитрить судьбу, когда все ПБ стоят на приколе. Но способ есть, способ всегда есть. Я пометила эту задачу у себя в голове, чтобы решить ее позднее.
Я позвонила в университет в Сиднее, поговорила с компьютером, но в конце концов услышала человеческий голос, который признался, что знает профессора Фарнезе, но он сейчас в академическом отпуске. Нет, домашние коды и адреса никогда не разглашаются — извините. Возможно, справочная поможет.
Компьютер информационной службы Сиднея казался одиноким, потому что был готов беседовать со мной до бесконечности — он говорил все, что угодно, но только никак не признавал, что Федерико или Элизабет Фарнезе есть в его сети. Я выслушала рекламу Самого Большого Моста В Мире (это неправда) и Крупнейшего В Мире Оперного Театра (это правда), так что приезжайте к нам в Австралию и — я неохотно отключилась; дружелюбный компьютер с австралийским акцентом — это лучше, чем многие люди, обычные или такие, как я.
Мне пришлось воспользоваться тем, чего я надеялась избежать: Крайстчерч. Могло получиться так, что когда произошел переезд, из штаба босса мне послали сообщение по адресу моей бывшей семьи — если это был переезд, а не полная катастрофа. Была очень слабая возможность, что Иен, не сумев связаться со мной в Империи, мог послать сообщение в мой бывший дом в надежде на то, что его перешлют. Я вспомнила, что дала ему свой код в Крайстчерч, когда он дал мне код своей квартиры в Окленде. Поэтому я позвонила в свой бывший дом…
…и была шокирована так же, как человек, который наступает на ступеньку, которой там не было. «Терминал, на который вы звоните, не обслуживается. Звонки не коммутируются. В случае крайней необходимости звоните…» — дальше следовал код, в котором я узнала код офиса Брайана.
Я сообразила, что делаю поправку на часовые пояса не в ту сторону, чтобы получить неправильный ответ, благодаря которому смогу не звонить — и заставила себя бросить это. Здесь была середина дня, начало четвертого, значит, в Новой Зеландии было завтрашнее утро, одиннадцатый час, в это время была самая большая вероятность застать Брайана. Я набрала его код, всего несколько секунд подождала ответа со спутника, и передо мной появилось его изумленное лицо. — Марджори!
— Да, — согласилась я. — Марджори. Как дела?
— Почему ты мне звонишь?
Я сказала:
— Брайан, пожалуйста! Мы были женаты семь лет; разве мы не можем по крайней мере вежливо говорить друг с другом?
— Извини. Чем я могу тебе помочь?
— Мне неудобно отрывать тебя от работы, но я позвонила домой и узнала, что терминал не работает. Брайан, ты, конечно, знаешь из новостей, что связь с Чикагской Империей прервана из-за чрезвычайного положения. Из-за убийств. Того, что комментаторы называют «Красный четверг». В результате я сейчас нахожусь в Калифорнии; я так и не доехала к себе в Империю. Ты мне можешь сказать что-нибудь о почте или сообщениях, которые могли прийти мне? Ты понимаешь, я ничего не получала.
— Я ничего не могу сказать. Извини.
— Можешь ты мне хотя бы сказать, нужно ли было что-то пересылать? Зная только то, что сообщение пришлось переслать, мне будет легче отследить его.
— Дай подумать. Те деньги, что ты получила… нет, ты их взяла с собой.
— Какие деньги?
— Деньги, которые ты потребовала вернуть тебе — а иначе ты устроишь публичный скандал. Немногим больше семидесяти тысяч долларов. Марджори, я удивляюсь, как ты набралась наглости показать свое лицо… после того, как твое недостойное поведение, твоя ложь и твоя холодная алчность разрушили нашу семью.
— Брайан, о чем ты вообще говоришь? Я никому не лгала, я не считаю, что неправильно вела себя, и я не взяла из семьи ни пенни. «Разрушила семью», как? Меня вышвырнули из семьи, без каких-либо предупреждений — пнули ногой и выгнали, в течение нескольких минут. Я никак не могла «разрушить семью». Объясни.
Брайан объяснил, со всеми холодными и мрачными подробностями. Мое недостойное поведение, конечно, было одним целым с моей ложью, а это нелепое заявление, что я живой артефакт, нечеловек, и таким образом, я вынудила семью потребовать аннулирования. Я попыталась напомнить ему, что я доказала, что я улучшенная; он отмахнулся от этого. То, что помнила я, и что помнил он, не совпадало. А насчет денег, я опять лгала; он видел расписку с моей подписью.