Чтение онлайн

— Жаль, но, думаю, ваш брат Гарри освободит вас от всех этих забот, — безразлично заметил он.

Она чуть замялась перед тем, как ответить.

— Да, конечно.

Экипаж уже подъезжал к дому леди Бакстед и через секунду остановился перед входом, Он был рад этому. От него не ускользнули нотки сомнения и напряжения в голосе Фредерики, и он подумал, что еще немного — и она попросила бы у него совета, может быть, даже и активной помощи в воспитании братьев. Она вполне была способна на это, он же был вполне способен пресечь любую такую попытку довольно резко, а ему не хотелось обижать ее. Она ему нравилась. Фредерика была необычной девушкой, и занятной, не красавица, но умна, и манера держаться у нее была очень приятная; и эта ее сестра, настоящий бриллиант, которую сна так хотела ввести в светское общество. Поднимется же переполох в курятниках, в один из которых он сейчас и входил, и это его немало развлечет!

Леди Бакстед сидела в гостиной в обществе двух старших дочерей. Когда ей доложили о посетителях, она величественно поднялась и намеренно только тогда отложила пяльцы, на которых вышивала, когда надо было поздороваться с Фредерикой. Она наградила ее суровым взглядом, протянутыми для пожатия двумя пальцами и холодным приветствием. Фредерика не подала признаков замешательства. Она чуть коснулась протянутых ей пальцев (что с одобрением отметил Алверсток), сделав при этом легкий реверанс, и сказала со своей открытой улыбкой:

— Рада познакомиться с вами, мэм! Кузен Алверсток был так любезен, что привез меня навестить вас, что я давно собиралась сделать, чтобы поблагодарить за вашу доброту и поддержку, которую вы согласились нам оказать! Моя сестра тоже должна быть здесь, но она лежит с простудой и просит передать вам ее извинения.

Леди Бакстед немного смягчилась. Она успела составить мнение о внешности Фредерики; терзавшее ее подозрение, что это одна из молодых красоток, к которым Алверсток так прискорбно питал слабость, исчезло. Увидев, что Фредерика не красавица и не юная особа, ее светлость уже могла рассмотреть ее непредвзятым взглядом и даже отдать ей должное. Ей не придется краснеть за свою протеже: у девушки были приятные манеры, она была хорошо воспитана и одета она была к лицу и опрятно. Леди Бакстед любезно предложила дочерям познакомиться с новой кузиной и, пока три девицы вели довольно вымученную беседу, отвела Алверстока в сторону сообщить ему, что Фредерика кажется ей очень воспитанной девушкой, и пообещать сделать для нее все, что может.

— Только я не возьмусь выдавать ее замуж, — предупредила она. — Без хорошего состояния и не будучи выдающейся красавицей, можно рассчитывать только на просто приличное замужество. Если она надеется найти мужа из высшего общества, она сильно заблуждается.

— Ну, об этом я тебя и не прошу! — ответил Алверсток. — У тебя будет достаточно проблем с поисками мужа для Джейн. Вспомнив о том, каких значительных размеров достигли счета за наряды Джейн, леди Бакстед была вынуждена придержать язык за зубами. Каким бы изменчивым ни был ее характер, страсть к экономии оставалась незыблемой. Конечно, она метнула сердитый взгляд на брата, но ничего не сказала, а просто отошла к дивану, села и пригласила к себе Фредерику.

Визит продолжался всего полчаса. Леди Бакстед задала Фредерике множество вопросов, но держалась официально, не предложила никаких освежительных напитков и не удерживала, когда та встала, чтобы попрощаться. Она также не пригласила привести на Гросвенор-плейс Черис, но сказала, что, возможно, постарается нанести визит мисс Уиншем. Фредерика, которая отвечала на ее вопросы со спокойной сдержанностью, чувствуя в них, однако, больше любопытства, чем доброжелательности, сказала с улыбкой на губах, но с опасным огнем в глазах, что при этом известии ее тетушка просто умрет от восторга. Алверсток хохотнул и проговорил:

— Получай своей же монетой, Луиза!

Затем он с преувеличенной учтивостью откланялся и вышел с Фредерикой из комнаты, оставив свою сестру и племянниц удивляться его интересу к такой заурядной даме (девушкой ее никак назвать нельзя!), в которой столько самомнения.

— Мне не следовало говорить этого, — призналась Фредерика, когда Алверсток сел рядом с ней в карете.

— А почему нет? Вы сбили с нее спесь очень даже мило!

— Ничего милого в этом нет, ведь она собирается представить обществу Черис, а я уверена, что она не хочет этого делать! — Фредерика повернулась и посмотрела на него своим смелым взглядом. — Вы… вы заставили ее?

— Интересно, как я мог ее заставить? — возразил он.

— Не знаю, но думаю, вы могли это сделать. Мне кажется, она делает это не по доброте душевной или чтобы доставить вам удовольствие, потому что…

— Вы ошибаетесь, — перебил он ее, и сардоническая усмешка искривила его рот, — Она очень сильно хочет доставить мне удовольствие.

Фредерика продолжала вопросительно смотреть на него и через секунду или две сказала:

— Мне это все не нравится! А ей не понравится, когда она увидит Черис! Ни одной матери, которой надо показывать такую невзрачную дочь, не понравилось бы это!

— Вы хотите отказаться от затеи, кузина?

Она подумала и сказала решительным тоном:

— Нет, если бы это касалось меня, я бы отказалась, но не могу допустить, чтобы Черис не использовала свой шанс. Я прошу извинить меня за то, что так неуважительно отзывалась о вашей сестре, но ее любопытные вопросы рассердили меня! Я больше не скажу ничего такого.

— Можете не стесняться. Между нами нет особой любви.

— Совсем? — спросила она, широко раскрыв глаза.

— Ни капли! Лучше скажите, дорогая кузина, танцуют ли у вас в Гирфордшире вальс?

— В некоторых домах, но не слишком часто, и совсем не танцуют кадриль. Но я наняла учителя танцев, чтобы он показал нам несколько фигур, так что мы не опозорим вас, представ перед всеми провинциальными родственницами.

— Это меня успокоило.

— Возможно. Хотя мне кажется, вас ничуть не волнует, в каком виде мы предстанем.

— Напротив! Представляете, как пострадает моя репутация?

Она рассмеялась, но покачала головой.

— И это вас тоже не волнует. Как и все остальное, наверное.

На секунду он смешался, но ответил без особого колебания:

— Не очень сильно.

Она нахмурилась, обдумывая его слова.

— Понимаю, это очень удобно, ведь вы ни о ком не думаете, ничто не вводит вас в уныние, ни от чего вы не устаете, не обольщаетесь напрасно. С другой стороны, вы, наверное, никогда не испытываете и сильной радости. Мне бы это не подошло: слишком однообразно! — Она повернулась к нему снова к вдруг улыбнулась. — Поэтому вы так скучаете!

— Я часто скучаю, — признал он. — И тем не менее мне… э-э… удается выглядеть вполне веселым!