Фредерика
Шрифт:
— Ах! — отозвалась леди Джевингтон. — Значит, Бакстед и правда увлекся ею? Сколько раз я уже слышала об этом, но я не верю сплетням. Не волнуйся, Луиза! Из этого ничего не выйдет!
Побагровев, леди Бакстед воскликнула:
— Даже слышать об этом не хочу! — Снисходительная улыбка на лице ее сестры еще больше разозлила ее. — За Карлтона я спокойна! Но интересно, дорогая Августа, что ты скажешь, когда тебе придется породниться с этой твоей прехорошенькой дурочкой!
— Она увидела, что эти слова произвели впечатление, и закончила с триумфом:
— Как же это ты, такая проницательная и дальновидная, не заметила, что вчера Вернон глаз не сводил с нее весь вечер?
Леди Джевингтон открыла рот, снова захлопнула его и, недоверчиво глядя на сестру, произнесла:
— Ну и глупа же ты, Луиза!
А тем временем сестры Мерривилл, далекие от матримониальных страстей, встречали главу семьи, бурно радуясь его неожиданному появлению на Верхней Уимпол-стрит, тиская и чмокая его, усаживая в самые удобные кресла в гостиной, угощая освежающими напитками и приветствуя его внезапный приезд со всей нежностью двух любящих сестер.
Конечно, Фредерика была первой, кто спустился на землю и спросил, что его вдруг привело в Лондон. Подкрепляя себя большим глотком из высокой кружки, которую она ему подала, он ответил на ее озабоченный взгляд беспечной улыбкой и сказал:
— Ах да, меня же исключили!
— Гарри! Не может быть! — воскликнула она растерянно.
— Ну да, меня и Барни! Вы знаете Барни Пеплоу — мой близкий друг, замечательный парень!
Она не имела чести знать мистера Пеплоу, но восторженные отзывы ее брата об этом молодом человеке уже давно вызывали в ней дурные предчувствия. Но разозлила его Черис, которая произнесла негромко, но убитым голосом:
— О боже! Что же теперь будет?
— Да ничего не будет! Какая же ты балда! — нетерпеливо крикнул Гарри. — И нечего стоять с такими дикими лицами! Можно подумать, меня выгнали навсегда! Только до конца семестра!
— Но за что, Гарри? — спросила Фредерика, ничуть не успокоенная.
Он расхохотался.
— Да ничего особенного! Немного нашумели! И не мы одни. Просто мы хорошо повеселились. У старины Джорджа на дне рождения: ну, Джордж Ли, хотя вы его не знаете, отличный малый! Ну и подняли шум-гам, вот и все! Ничего такого, чтобы вы сходили с ума, уверяю вас!
Избавившись от худших опасений, она успокоилась и больше не задавала вопросов, хорошо зная, что это только взбесит его. По опыту она знала, что ей никогда не понять, что интересного находил Гарри со своими друзьями в этих пирушках, которые начинались, как он говорил, с пира горой, а оказывались самыми настоящими попойками и заканчивались грубыми проделками, бессмысленными и опасными.
— Между прочим, — простодушно сказал Гарри, — я давно подумывал, что мне следует навестить вас, просто убедиться, что здесь все в порядке. Мало ли что могло случиться с вами, а я все-таки глава семьи!
Черис хихикнула, но Фредерика, хотя и готова была рассмеяться, серьезно проговорила:
— Как мило с твоей стороны, Гарри! Конечно, это просто было твоим долгом исключиться на время из студентов!
— Послушай, Фредди! — Его губы невольно дрогнули. — Я же не то хотел сказать!
— Конечно, не то! — развеселилась Черис. — Когда мы уже больше месяца торчим в Лондоне, а до конца семестра осталось всего-то несколько недель! Ну и мошенник же ты, дорогой, ужасное создание!
Он хихикнул в ответ, но сказал:
— Но я в самом деле думаю, что надо присмотреть за вами. Вы ничего не смыслите и в Лондоне первый раз в жизни.
— Да, в этом ты нас обогнал, — согласилась Фредерика.
— Господи, да разве Гарри раньше бывал в Лондоне? — удивилась Черис.
— Точно не помню когда, но несколько лет назад тетя Скребстер, его крестная мать, пригласила его, и он провел несколько недель на Харли-стрит, ему показали все-все, правда, Гарри?
Он поморщился.
— Хватит, Фредди! Бог мой, куда только дядя ни таскал меня, и все в такие места, где одна толкотня! Но дело в том, что с тех пор, как я в Оксфорде, я узнал много всего и разбираюсь, что к чему! И вот что я вам скажу: мне не нравится этот дом!
— Нам самим он не нравится, но, несмотря на эту убогую обстановку и неудобное расположение, — нам удалось пробиться в высшее общество, правда!
— Знаю, и совсем не в восторге от этого. А тот, кто устроил вам это, Алверсток, что ли? Никогда о нем не слышал до тех пор, пока ты не написала мне, что он наш кузен. Теперь же я узнал о нем все и должен сказать, Фредерика, что не понимаю, как ты могла ему довериться! Ведь ты же, в общем, неглупая девушка!
— Но, Гарри, что ты хочешь сказать? — воскликнула Черис. — Он так добр к нам! Ты даже не представляешь себе!
— Это я не представляю? — отозвался он. — Вот как раз я-то и представляю! Добр! Могу вообразить!..
— Да, добр, особенно к мальчикам! Ты думаешь, что он высокомерный и неприступный? Да, он может показаться таким, и я знаю, что многие считают его надменным и эгоистичным, но это не так, правда, Фредерика? Подумай только, ходил с Феликсом в какой-то литейный цех и устраивал ему экскурсию на Монетный двор, я уж не говорю о том, что он разрешил Джессеми кататься на своей чудесной лошади!
— Лорд Алверсток дал обязательство папе, — спокойно произнесла Фредерика. — Поэтому он и согласился — надо сказать, без особой охоты — опекать нас.
— Опекать? Но мне он не опекун! — возмутился Гарри.
— Конечно нет. Ведь мы с тобой уже совершеннолетние.
— Да нет же, я не о том, ты не понимаешь!
— Я все понимаю, поверь мне! Тебе наговорили, что он ужасный повеса…
— Как? — Черис от изумления широко раскрыла глаза. — Я думала, что повесы выглядят совсем по-другому! Да знаю я их! Они пытаются флиртовать с тобой и заставляют краснеть от своих шуточек, и… о, ты сама знаешь, Фредерика! Кузен Алверсток совсем не такой. Напротив, я всегда считала его ужасно строгим!