Чтение онлайн

Разве она могла знать, что так будет? Разве кто-нибудь из них мог это знать? Все начиналось как прекрасная сказка — такое могущество, такое величие! Сейчас, когда свет гас в ее глазах, она вспомнила, как ярко он сиял в один из тех далеких дней.

19 августа 1561 года от Рождества Христова

— Кто это? — прошептала одна из фрейлин, стоявших позади королевы Марии, когда их корабль подходил к порту Лейт.

Гвинет не могла точно определить, кто именно это сказал. Когда Мария, королева Шотландии, в детстве покидала родину, ее сопровождали четыре девочки-фрейлины, все они тоже носили имя Мария — Мери Сетон, Мери Флеминг, Мери Ливингстон и Мери Битон. Девушки очень нравились Гвинет, они были милы и очаровательны. Несмотря на то что у каждой были свои особенности, у них было и общее прозвище: всех четырех вместе называли Марии или Марии королевы. Иногда они казались одним целым — как сейчас, когда Гвинет не могла точно сказать, какая именно Мария говорила.

Фрейлины вместе с королевой стояли на палубе и смотрели на берег, где на причале скопилось уже много людей, с нетерпением ожидавших прихода их судна.

День был туманный, берег окутывала легкая дымка, и Гвинет казалось, что такая же поволока застилает красивые темные глаза королевы.

Гвинет думала, что королева не слышала вопроса, но та неожиданно ответила:

— Рован. Рован Грэм, лорд Лохревен. Несколько месяцев назад он приезжал во Францию с моим сводным братом, лордом Джеймсом.

Гвинет расслышала имя. Рован Грэм считался одним из самых могущественных аристократов Шотландии. И кажется, с ним произошло что-то трагическое, но что именно, она не знала. Еще ей было известно, что он остер на язык и благодаря своему могуществу и политическому влиянию заставляет слушать себя даже сильных мира сего.

В одно мгновение она почувствовала, что этому человеку суждено войти в ее жизнь и часто оказываться на ее пути. Его было невозможно не заметить: он стоял рядом со сводным братом королевы лордом Джеймсом Стюартом, регентом Шотландии. Мария и сама была высокого роста, выше большинства служивших ей мужчин, но Рован Грэм был почти на голову выше ее брата — лорда Джеймса.

Туман, окутавший страну, почти не пропускал света, лишь немногие проникавшие сквозь него лучи солнца окрашивали соломенные волосы лорда Лохревена в золотой цвет, превращая его в величественного князя, воинственного рыцаря, подобного древним викингам. Его одежда соответствовала цветам его клана — несколько оттенков синего и зеленого, и, хотя те, кто пришел встречать королеву, были одеты по моде, все глаза были устремлены лишь на него.

«Лохревен — это в горах», — подумала Гвинет. В Шотландии горцы считались отдельным народом, так к ним относились все остальные жители страны. Гвинет знала Шотландию лучше, чем королева, и понимала, что лорд может быть опасным человеком. Она сама была родом из горного края и очень хорошо знала, как свирепы вожди горных кланов и как велика их власть. За Рованом Грэмом надо следить.

Нельзя сказать, что у королевы были причины бояться кого-либо в Шотландии: шотландцы сами попросили Марию вернуться домой. Но было еще нечто, о чем знала Гвинет, но не знала королева: ровно год назад протестантизм стал в Шотландии государственной религией. В стране были фанатики — настойчивые и умевшие убеждать, например проповедник Джон Нокс из Эдинбурга. При таких обстоятельствах верность королевы католической вере могла стать для нее крайне опасной. Подумав об этом, Гвинет рассердилась: Мария собиралась разрешить своим подданным молиться Богу так, как они хотят. Разумеется, и сама королева тоже имела на это право.

— Дом, Шотландия, — пробормотала Мария, словно пытаясь мысленно соединить эти два понятия.

Ее слова прервали мысли Гвинет, и та с тревогой взглянула на свою государыню и подругу. Сама Гвинет была и восторге оттого, что вернулась домой. В отличие от многих придворных дам королевы Марии, она мало прожила во Франции — всего один год. А Мария покинула родину маленьким ребенком: ей тогда еще не было и шести лет. Эта королева Шотландии была больше француженкой, чем шотландкой. Когда они уезжали из Франции, Мария долго стояла на корме корабля и со слезами па глазах повторяла: «Прощай, Франция».

На секунду Гвинет испытала обиду за свою страну. Она любила родину и была предана ей. Для нее не было ничего красивей, чем скалистые берега родной Шотландии, окрашенные в серые, зеленые и лиловые тона весной и летом, а зимой превращающиеся в белую сказку. Она любила грубо построенные замки: они были под стать крутым утесам, среди которых стояли. Но она убеждала себя, что несправедлива к Марии. Королева очень долго не была на родине. И нельзя забывать, что французы считают Шотландию варварской страной, где нет ничего, что может сравниться с изящной современной культурой их родины.

Марии едва исполнилось девятнадцать, а она уже вдова. Стюарт была королевой Франции, а стала правительницей страны, которой владела по праву рождения, но которую почти не знала.

Королева улыбнулась тем, кто ее окружал, и с преувеличенным весельем произнесла:

— Мы пробились сюда!

— Да. Несмотря на все мерзкие угрозы Елизаветы, — согласилась Мери Сетон.

Отплывая из Франции, они немного волновались из-за того, что королева Англии Елизавета ничего не ответила на просьбу пропустить их через ее владения. Многие во Франции и в Шотландии тогда боялись, что Елизавета намеревается устроить засаду и захватить в плен королеву Марию, свою родственницу. И в пути был один страшный момент, когда их заставили остановиться английские корабли. Но моряки тогда просто поприветствовали их и осмотрели суда, за исключением кораблей самой Марии, чтобы выяснить, нет ли на них людей, разыскиваемых за пиратство. Лорд Эглингтон был задержан и допрошен, но затем получил разрешение на проезд. В городе Тайнмуте у Марии конфисковали всех лошадей и мулов, но обещали вернуть их невредимыми, как только получат необходимые документы.

— Вот этот мне очень нравится.

Мери Сетон указала на рослого лорда Грэма.

Королева снова взглянула на берег, внимательно рассмотрела того, о ком шла речь, и сказала просто:

— Он не для тебя.

— Может быть, здесь есть еще такие, как он? — беспечно спросила Мери Ливингстон.

— Таких, как он, много, — произнесла Гвинет.

Все повернулись в ее сторону, и она покраснела под пристальными взглядами.

— Шотландия известна как родина лучших воинов в мире, — добавила она, недовольная собой за то, что в ее словах было слишком много старания защитить свою страну.