Чтение онлайн

Как-то пытался описать работу электронных взломщиков, и поймал себя на том, что это крайне скучно читать. Нет, специалисту интересно вникнуть в вопрос — окунуться, кто что и как делает, какие ресурсы и методы использует. Вот только таких специалистов раз-два и обчёлся! А человеку с гражданки все телодвижения — муть, от которой максимум, это разболится голова.

Примерно то же самое было и на судебном заседании. Тех, кто понимает — за уши не оттащить! Тем более последний раз подобный состав судейства собирался более полувека назад — втройне интересно, «а как оно сейчас выйдет?» Но большинство зрителей, включая меня, нюансы работы законов и законоприменения не знали, и откровенно зевали.

Трибунал был организован честь по чести. Команда обвинителей — из ведомства тётушки Алисы, экономический отдел, они вели следствие. А представлять обвинение, его лицом тётушка назначила своего человека, юриста из Управления военных трибуналов — есть и такое в минобороны. Адвокат же подсудимым не требуется — он на заседании трибуналов любого уровня в принципе не положен.

Вначале обвинитель вышел и зачитал ходатайство. То бишь первый и самый главный вопрос, о том, почему судить обвиняемых просят в таком составе, именно в этой инстанции. Я честно вслушивался в пункты положений и нормативных документов, но быстро заскучал, лишь вычленив главное: есть военный трибунал — и он судит военных. Но подсудимые — не военные, пусть и совершили преступление в отношении армии. На гражданке же совсем иная бюрократия, процесс при самом большом педалировании сверху растянется на месяц-два, и картинно на всю страну за яйки повесить никого не получится. Дело мягко превратится в унылое говно, а с моим уходом аристо вообще смогут обратить его вспять и «амнистировать» сеньора министра. С этим и была основная засада, о которой говорила тётушка, и на что намекала сегодня Маргарита. Так что вся стратегия обвинения зиждилась на том, что один из «заваленных» контрактов — армейский, но там есть хитрый параграф, что когда рассматривается несколько связанных дел, и хотя бы ОДНО из них подсудно трибуналу — то все скопом они также рассматриваются военным трибуналом. Осталось только притянуть хотя бы один слитый контракт под действие закона.

И тут выступил такой пунктик, что военному трибуналу подсудны «все дела о шпионаже», это цитата. А что у нас шпионаж? Правильно, работа на вражескую разведку. ЛЮБАЯ работа на врага, включая не только сбор и передачу информации, но и подрывная деятельность. И именно вокруг этого утверждения все танцы с бубном. Ибо сеньор Сантьяго и его подчинённые… Не работали на Канаду! Их никто не завербовал, и доказать обратное не получится.

Так что нам никак без фактора бога из машины: «Кто платит — тот и заказывает музыку». То бишь «если власти надо такого-то человека посадить — он должен быть посажен, и пофиг, как это стыкуется с логикой». Обвинение попыталось объяснить, что имеет факты РАБОТЫ на вражеское государство, то бишь результат деятельности, указывающий на такую работу, пусть и без задокументированного факта вербовки. И нормальный суд мог бы с такой постановкой не согласиться, ибо в как бы по логике шпионаж это когда тебя завербовали. Потому и надо было задавить сеньору ставленницу Васкесов из Верховного суда, ибо если она взбрыкнёт — сегодняшняя постановка развалится, превратившись в гражданское разбирательство, то самое унылое… Вы поняли.

…Блин, там война, там люди гибнут! Там ядрён-батоны рвутся! А у нас юридическая казуистика как волейбольный мяч через сетку летает, мы, чтобы наказать предателей, приемлемые формулировки ищем!

Но накрученная перед заседанием сеньора Паркинсон не стала более останавливаться на полпути и забубенила, что да, ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ в пользу врага, во время военного конфликта, подпадает под действие ВОЕННОГО трибунала. То есть, без — это уголовщина, либо если не будет доказан факт вербовки чужой разведкой (позже, задумавшись, пришлось согласиться — и правда, без войны отправка средств по не тому контракту серьёзное, но явно не военное преступление). А раз в городе военное положение, война не только на Земле, то базаров нет — «мы в деле». Про военное положение в Альфе сказано явно на зрителя, ибо даже без него у нас война, просто обывателя лишний раз полезно ткнуть в текущую ситуацию. И поскольку собранный межведомственный трибунал является высшей судебной инстанцией, которая стоит в том числе и над Высшим военным трибуналом, мы, то есть они, правомочны рассматривать данное дело, и обжаловать решение данной инстанции попросту негде. Бинго!

Далее опрос подсудимых — кто, что и как делал, совершая «преступление века против государства»

— … Да не могла я от себя ничего сделать! Он мой руководитель! Как руководитель скажет — так и должна поступить!.. — Это плакала бух-операционист Казначейства, собственно, и осуществившая перевод. На которую в нормальном суде, где адвокаты, всё бы и попытались повесить… Но у нас нет адвокатов. Зато есть я, жаждущий крови совсем не рядового исполнителя.

— Сможете показать его подпись? Или распоряжение было отдано в устной форме?

— Нет, но… Да… Но…

Следаки не зря ели эти пару дней хлеб — и записи нашлись. Внутренние ведомственные линии оказывается на прослушке! Всегда на прослушке, согласно их министерскому регламенту. А сеньор министр считал себя настолько «женой Цезаря» что даже не удосужился зачистить эти записи! Ведь и правда, если будет решение его валить (как сейчас) — отсутствие записей не поможет, а если будут просто пугать — так и пусть пугают, здоровее видали.

Есть в маминых русских сказках присказка: «Старший хоронится за среднего, средний за меньшего, а от меньшего ответа нет». Так было и тут, только в обратном направлении — все хоронились за более старшего. А самому старшему хорониться и не за кем.

— Вы, лично вы, были в курсе, что в городе военное положение? Что в столице идут столкновения с засланными диверсантами врага? — давило обвинение, разматывая клубок вертикали.

— Нет, но мы не…

— ВЫ ЗНАЛИ, ЧТО В АЛЬФЕ ИДУТ БОИ?! — Представитель обвинения не зря ел хлеб — дядька опытный и харизматичный, мне нравился. Голос громовой — какой и должен быть у военного, даже военного судьи.

— Да, знала.

— Знали, что в городе введено военное положение?

— Конечно. Мы же не работали больше недели, дома сидели… Прятались…

— В таком случае следующий вопрос. Вы знали, что на нас, на нашу страну, напала Канада? И что на Земле в данный момент ведутся военные действия?

— Я… Слышала. Но нам не доводили до сведения.

— Сведения о начале боевых действий не должны доводиться под роспись до каждого подданного — Это и для суда, и для зрительного зала. — Достаточно озвучивания на центральных государственных медиаканалах. Вы ЗНАЛИ, что страна ведёт войну с Канадой?

— Д-да. Знала.

— Тогда почему осуществили НЕЗАКОННЫЙ перевод согласно старому договору, переведя деньги ВРАГУ?

— … Но ведь нам не сказали, как теперь быть! Договор действовал полвека! И информации о том, что он недействителен, нам не доводили!..

— Сеньора, ещё раз. Вы ЗНАЛИ, что на Земле наша страна ведёт войну?

— Д-да.

— С Канадой?

— Д-да.

— Так почему перевели деньги оной Канаде?

— Мне приказало руководство. Я всего лишь подневольный клерк, я не принимаю решения! Это межгосударственный договор, он слишком велик, чтобы такая, как я, делала что-то на свой страх и риск.

— Я не оспариваю получение вами таких указаний, — давил обвинитель. — Я лишь хочу максимально точно понимать. Вы получили данное указание. Вы знали, что Канада — наш враг. И тем не менее, выполнили его, понимая, что указание преступное?

— Но я же не сама приняла решение! Мне сказало руководство!

— Это ваша подпись?

— Моя.

— Значит, вы осознанно выполнили преступный приказ, оставив СВОЮ подпись о проведённой операции?

— Если я не выполню указание руководства — меня попросту уволят! Я маленький человек!.. — Река слёз. Наверняка это чья-то жена, чья-то мать. И её семья будет очень страдать от такой по их мнению несправедливой казни жены и матери…