Чтение онлайн

Или, конечно, изолятор-бака.

Они взялись за их сооружение через два года после потери связи с Землей. Баки напоминали тяжелые гробы из целлюлозы, полученной после переработки листьев и стеблей. На верхнем этаже контрольного поста, где первоначально размещались симуляторы подводного мира, столики для пинг-понга и баскетбольные площадки, теперь выстроились отгороженные от стен баки с десятипроцентным раствором сернокислого магния.

Молли пыталась проводить в теплой тьме по нескольку часов, но потом ее неизменно охватывала дезориентация от люминесцентных оттенков и рябивших стен. Ей нужна была вещественная реальность, в отличие от остальных. От Кёртиса, который никак не мог натешиться изоляцией, утверждая, что пребывание в баке очищает и структурирует мысли.

Ей же казалось, что после этого Кёртис лишь отдаляется от нее.

Она поднялась и пошла к зданию контрольного поста, игнорируя прохожих. Годы в колонии научили их вежливости японского типа, отстраненной от физического существования, без попыток втянуть других в бессмысленные разговоры.

Бетонные стены имели грязновато-красный оттенок марсианского песка, смешанного с добытыми на нынешних полях солями. Давным-давно кто-то намалевал поперек фасада здания ХИЛТОН-ФАРСИДА. Молли прошла в двойные двери под выцветшими буквами и откинула кислородную маску.

Астрономы сидели в первом кабинете слева. Стены были завешаны распечатками, графиками и заметками, наскоро прикнопленными к пенополимеру. Истинный цвет ковра из-за грязи и обрезков бумаги уже не поддавался определению.

Она села в крутящееся кресло напротив Блока. Тот не поднял головы.

— Две минуты назад через высокий гейт пролетели, — сообщил он. — Прямо сюда направляются.

Крупные усы, колючий подбородок, налитые кровью глаза. Большинство русских, беженцев из Марсограда, отпустили волосы до пояса; мужчины обросли бородами, женщины экспериментировали с химическими завивками. Блок, однако, продолжал аккуратно стричься и бриться, словно ожидал, что в любой момент нагрянут партийные контролеры и спросят с него за внешний вид.

Молли взяла микрофон, помедлила. Столько вопросов: зачем они прилетели, каким образом Морган уломал Риза на это дело, в каком состоянии их корабль и как долго планируют они пробыть здесь, присосавшись к скудным ресурсам поселка? От разряда статических помех она аж подскочила в кресле. Говори же, подумала она. Говори хоть что-нибудь.

Она включила микрофон, дала им инструкции для посадки и снова отключила. Остальное подождет.

— Лазарет в порядке? — спросила она у Блока, потирая пальцами лоб и строя мысленные планы на непредвиденные обстоятельства. — Наверняка потребуются носилки, это смотря насколько сильно их потрепало.

— Ничего важнее тут уже лет восемь-десять не происходило, — Блок распростер руки, словно когтистые лапы. — Тебе что, начхать?

— Нет, — ответила она, — совсем нет, я очень надеялась, что их размажет в кашу при торможении, пускай даже на борту Риз. Они нам не нужны. Больше никто не нужен. Ты что, не просек? Им чего-то от нас потребовалось, и ради этого они взяли на себя труд сюда добраться. Чем бы это ни было.

Она понимала, что врать не умеет, и опасалась, что Блок видит насквозь ее увертки, ее знание о той машине в пещере, очевидной цели землян.

— Ты разве не понял? Ты что, думаешь, они сюда на встречу выпускников приперлись?

— Я просто стремлюсь к переменам, — проговорил Блок, — мне даже не очень важно, каким. Меня тошнит от пластикового неба, от козлятины, козьего молока, козьего сыра, меня задолбало каждый раз натягивать маску, когда я из дому выхожу, и…

— Их прибытие ничего в этом не поменяет. Думаешь, они тебя на Землю заберут, если попросишься? Забудь. Ты лучше меня знаешь, что с тобой там произойдет. Земная сила тяжести тебя прикончит, в лучшем случае покалечит. Ты слишком давно тут торчишь.

— Тебе не обязательно было напоминать мне об этом.

— Извини, — искренне ответила Молли. — Я понимаю, каково тебе. Это… просто пойми, что легких ответов тебе не ждать, и всё. Неправильно рассчитывать на помощь с Земли. Мы сами должны справиться.

— Восемь лет назад, когда я вышел в пустыню, я бы в это поверил. Я бы посмотрел на марсианский флаг и отдал ему честь. Но теперь я больше ни во что не верю.

Интересно, сколько тут таких? Большинство кажутся похожими на нее саму: брошенными, преданными, уязвленными. Но вдруг она видит то, что хочет увидеть?

Она поднялась.

— Пойду с детьми поговорю, — сообщила она.

— С детьми, — повторил Блок, кивая. Он знал, о каких детях речь. Помедлив, он добавил:

— Удачи.

Она пожала плечами и вышла, постаравшись не сильно хлопнуть дверью. Дипломатичность была здесь залогом выживания, и она не хотела дать ему понять, как оскорблена и разгневана его поведением. Насколько Молли была в курсе, Блок никогда не имел детей; вероятно, опасался, что получится так же, как с дочкой Молли и многими другими.

Риск, с которым приходилось мириться, выбираясь за барьеры земной атмосферы и подставляясь жесткому космическому излучению. Космические лучи, протоны солнечных вспышек, рентген, дозы от десяти до тридцати рад ежегодно. Купол отсекал самое скверное, но в периоды пика солнечной активности или мощных выбросов укрыться было негде.

Взрослым доставались раковые опухоли и выкидыши, детям — врожденные заболевания и другое, самое редкое и странное.

Спонтанные генетические изменения.

Те из почти полусотни рожденных на Марсе детей, кто провел в материнских утробах положенный срок, были в основном нормальны. У пятнадцати недоношенных ущерб обычно не имел особого значения и без труда поддавался коррекции — рудиментарный шестой палец на ноге, волчья губа, неполадки с почкой.

Обычно.

Чего никогда не поймет Блок, так это каково выносить дитя в себе девять месяцев, кормить грудью, менять пеленки, любить — и все равно глядеть на ребенка с затаенным страхом и печалью, а в иные, самые скверные дни, даже с едва уловимой ненавистью. Это меняет тебя. Меняет и тех, кто изначально попал в верхнюю процентиль, был сочтен достаточно стабильным психически, чтобы вообще сюда прилететь, и даже тех людей-кремней, кто согласился остаться здесь и не последовать за неудачниками на Землю.