Чтение онлайн

С восемнадцати лет она сама принимала решения, сама делала ошибки, исправляла их, и снова ошибалась...

С ранней юности ей не было на кого опереться, а более того, всю жизнь она несла за кого-то ответственность и даже за сыгравших большую роль в её судьбе ксёндза Вальдемара и Клару Израилевну.

Может быть послать всех и всё к чёрту, устроиться на спокойную работу, и жить припеваючи с Сёмкой, потихоньку продавая золото из тайника в кресле Вальдемара, когда закончатся деньги.

Жить, как живут многие - готовить, убирать, стирать и отдыхать в скверике, сидя на скамейке с другими бабками.

От этих мыслей ей стало невыносимо жалко себя.

Она как будто воочию увидела себя этой бабкой на скамейке, читающей книжечку или вяжущей носочки, отмежевавшейся от жизни старших детей и внуков, покинутой, в конце концов и младшим сыном, и слёзы прорвали плотину сдержанности, хлынули по щекам уже не редкими каплями, а потоком, который она уже не могла сдержать.

Фрося даже не заметила, что их автомобиль остановился посредине леса, обступившего дорогу и только касание руки Марка, тронувшей её за плечо, вывело из горьких дум:

– Фрося, выйди из машины и пройдись по лесочку, покричи, повой, постучи кулаками по стволу дерева, а мы с Ритой перейдём дорогу, и тоже пройдёмся, отдохнём от долгого сиденья, и подышем воздухом...

Фрося благодарно посмотрела на мужчину:

– А, где мы находимся?

– Да, уже Смоленск проехали, иди, иди прогуляйся, а потом в ближайшем ресторанчике перекусим.

Фрося послушно вышла из машины и углубилась в лес, по дороге вытирая слёзы.

Постепенно она успокоилась, только щемящая боль не отпускала сердце.

Она глубоко дышала разогретой хвоей и травой, срывала цветочки, собирая их в букетик, гладила стволы берёзок и сосен и слёзы незаметно высохли на её щеках.

Она не стала выть и кричать, лупить по стволам деревьев и топтать не в чём не повинную траву, а вдруг заложила четыре пальца в рот, и как в детстве пронзительно засвистела, спугнув расположившихся на ветвях деревьев птиц.

Нет, она ещё повоюет, она ещё найдёт интерес и смысл в жизни, она ещё очень многим нужна на земле, и ей ещё очень многие нужны, и ещё так много чего хочется...

Спасибо тебе, Марк, ты понял материнскую душу, возможно, понимаешь и женскую, но ты, не мой, не мой, не мой...

В Москву они въехали уже далеко затемно.

Марк высадил возле подъезда Фросю с Ритой, наспех распрощался и уехал в сторону дома, пообещав утром заехать, чтоб отвезти девочку на дачу.

За всю длинную и долгую дорогу он ни разу не коснулся их будущих деловых отношений, ни словом не обмолвился и при прощании, только подбадривающе потрепал рукой по плечу.

Поднявшись на свой двенадцатый этаж, Фрося почувствовала, насколько она устала за эти дни, до предела вымоталась физически и морально.

Утром с постели её поднял телефонный звонок.

Звонил Марк.

– Фрося, через пол часика я подъеду, заберу Риту на дачу, а ты отдыхай, разберись в своих делах и в самой себе.

В Течение нескольких дней я с тобой свяжусь, тогда и обсудим твою будущую работу.

Надо ещё будет переоформить на тебя дачу, ну и конечно, рассчитаться за поездку.

Фрося подняла с постели девочку и стала суматошно готовить её к отъезду, собирать для передачи на дачу сумку с провиантом и какие-то вещи.

Вот засоня, Марк вон давно на ногах, когда он только отдыхает, ведь примерно её возраста, а какая-то пружина в него заложена, такое чувство, что всегда и всюду поспевает.

Она спустилась с девочкой и сумками вниз, и почти тут же возле них затормозила Волга Марка.

Он вышел, устроил в багажник сумки, показал на пассажирское место рядом с собой Рите, а сам, взяв за локоть Фросю, отвёл её чуть в сторону.

– Я тут кое с кем с утра переговорил.

Так, вот, слушай внимательно: зятёк твой, как минимум схлопочет пятёрочку, но мы сейчас не о нём, хотя его скорей всего переведут из Вильнюса в Москву, если уже не перевели, но я за него и пальцем не пошевелю, и тебе не советую, иначе вместе с ним влипнем в нехорошую историю.

Я тебе уже говорил, что нам нельзя обращать на себя внимание органов, с ОБХСС проще разобраться, хотя упаси господь нас и от них.

Моя помощь на эту тему, пожалуй, закончена, не считая доброго совета, о том, что твоей дочери необходимо, быстрей выбраться из Вильнюса и затеряться на некоторое время здесь в Москве, а затем, как можно резвей убраться из этой страны, и для этого оформить развод с ненаглядным мужем.

Кто её будет держать здесь, она же социально не опасная, военными секретами не владеет, кому она нужна в нашей стране добрых советов, только надо приготовить пять штук за полученное образование, я думаю, что она об этом знает, а тебе придётся подшевелиться.

Фрося, на всякий случай, бережённого бог бережёт, по телефону домашнему с ней не говори, тебя тут же засекут, а точнее, её местонахождение.

Сделай один звонок с переговорного пункта и с Вильнюсом завязывай.

Не пылай своими чудными глазками, это не приказ, а совет компаньону, если он хочет им остаться.

– Я поняла. Есть у меня ещё мысль, подключить её биологическую маму, живущую в Израиле, по крайней мере, сегодня же напишу ей письмо...

– Попробуй, лишним не будет.

Ничего не спрашиваю об этой женщине, многое знаю от тёщи и жены, которые всё время восхищаются твоим героизмом.

Всё, я поехал, даю тебе две недели, увольняйся, жди дочь, короче, занимайся собой, а потом встретимся и обсудим дальнейшие наши дела.

Деньги пока тебе не возвращаю, реализую товар и произведу расчёт.