Шрифт:
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. 0. Ресторанный разведчик
Все события, описанные в этом художественном произведении, выдуманы автором. Совпадения географических названий (в том числе стран и городов), имен и фамилий, названий государственных и негосударственных организаций, торговых марок, и всего прочего являются абсолютно случайными.
Я прожил двадцать лет на свете,
Но это если не считать
Часы, когда я спал, работал,
Сидел в тюрьме и ноябрей.
(Неизвестный интернет-автор)
Глава нулевая.
Ресторанный разведчик
О-о-о, бедный дурак!
Ты никому не нужен, твое дело табак.
Тебя никто не купит ни за пенни, ни за пятак.
(Умка)
16 ноября 2015, среда, Нижний Новгород.
Кафе на улице Рождественской имело претенциозное название "Беzухов". Вот именно так – с латинской буквой "z" [1]. Это выглядело бы оригинальным, если бы подобный прием не был десятки раз повторен другими заведениями и не казался вследствие этого приевшимся маркетинговым трюком.
Артемий Константинович Моравский ел в "Беzухове" то, что в СССР называли "комплексный обед", а теперь – «бизнес-ланч". Если бы Моравскому сказали, что за ним ведётся профессионально организованная слежка, он бы искренне удивился. Вспомнил бы, наверное, анекдот о Неуловимом Джо. Кому нужен немолодой "фрилансер" (в случае с Моравским – обычный безработный, перебивающийся временными заработками в разных местах)? При этом никогда не имевший доступа абсолютно ни к каким секретам – ни коммерческим, ни технологическим, ни научным, ни, тем более, политическим и государственным. И у которого нет никаких уникальных навыков, но есть вредные привычки.
Слежка, однако, за ним велась уже в течение шести дней. Артемий ее не замечал по причине полного отсутствия соответствующей подготовки – он же обычный человек. Кроме того, в последние дни был он глубоко погружен в мысли на тему "бытие мое" и потому рассеян.
Моравский подводил предварительные итоги своего жизненного пути. Длина пути составляла полвека, четыре года и пять дней. Наверное, какой-нибудь психолог, которых сейчас развелось как собак нерезаных, диагностировал бы у Моравского знаменитый "кризис среднего возраста", хотя и несколько запоздалый.
Артемий вспоминал хронологию своей жизни.
После школы он не прошел по результатам вступительных экзаменов в местный университет (конкурс на выбранную им специальность был 14 человек на место). Отслужил в армии. После демобилизации в университет поступил, окончил, в дипломе было записано "историк, преподаватель истории и обществоведения". Год работал учителем истории в профтехучилище, потом четыре года – журналистом в местных газетах. Звездой журналистики не стал и фанатиком той профессии не был. Потом 14 лет трудился в пресс-службах и рекламно-маркетинговых организациях, платили там гораздо больше, чем обычному журналисту. Моравский хорошо зарабатывал, но выше рядовых должностей в той сфере тоже не поднялся. Сделал попытку завести собственное дело, однако не преуспел, вернулся на наёмную работу. А в конце 2014 года из последнего своего полугосударственного информационно-маркетингового агентства был уволен по сокращению штатов: перестал удовлетворять требованиям нового молодого руководства. Новый начальник говорил Артемию несправедливые слова о том, что он – "человек с менталитетом доинтернетовской эпохи", что его тексты – это "плохо перемешанный салат", что Моравский "перегорел и не видит новых смыслов". И вообще, мол, ему же самому некомфортно работать в коллективе, где он всех старше на двадцать лет.
Устроиться после увольнения Артемию никуда не удалось, несмотря на все его связи с коллегами по ремеслу: везде конкуренция и эйджизм. Моравский найти работу очень старался. Создал себе странички во всех соцсетях, регулярно там размещал новые материалы, в том числе размышлизмы о рекламе и маркетинге (смотри, работодатель, соискатель Моравский вполне современный, интернетовский чел, он в тренде). Но не получилось. Артемий попытался найти приличное место в СМИ – и тут не вышло. Внештатником – пожалуйста. Так и остался Артемий "фрилансером": выполнял заказы разных контор. Обычно это была "крокодилья работа", неинтересная и нудная, почему ее на сторону и отдавали. Писал и статьи в местные бумажные и интернет-издания, но там платили уж совсем мало. Доходы Моравского по сравнению со временем постоянной работы упали вдвое.
Личная жизнь у Артемия тоже не удалась. Женился он в 1989 году, жена от него ушла через восемь месяцев брака к другому, будучи беременной. Ушла не из-за каких-то качеств Моравского – просто к своему прежнему мужчине: старая любовь и всё такое. Заявила, что и беременна не от Артемия (он в это не верил). Выйдя замуж, переехала с новым супругом в Москву. Артемий её там нашел, просил показать ребёнка, она отвечала, что ребенок не его и пригрозила заявить в милицию о преследовании со стороны бывшего мужа.
Моравского события, связанные с неудачным браком, так подкосили, что он больше не женился. Хотя дамы, которые были не прочь за него выйти, находились. Не так давно очень хотела заполучить Артемия в качестве законного супруга одна 45-летняя ягодка, но Моравский не согласился, он уже привык жить холостяком, "старым парнем". "Ягодка", обидевшись, порвала с ним отношения. Мстительная женщина тоже была из рекламно-маркетинговых кругов, и много нанесла Артемию вреда в плане его деловой и моральной репутации, а потом – и в поиске работы.
Вобщем, Моравский уже два года жил без постоянной дамы. Ничего для изменения данной ситуации он не делал.
Официант, принесший счет, был почти тёзкой, на чеке было напечатано его имя – "Артём". Когда Моравский был молод, имя у него было необычным, но потом артёмов и артемиев полно развелось. Зато фамилия оставалось редкой. Откуда она взялась, Моравский не знал, дед и прадед были местными, нижегородцами. Наверное, кто-то был в его роду с польскими корнями. Можно в областном архиве генеалогическое исследование заказать, но Моравский сделать это так и не сподобился. Зато самостоятельно выучил польский язык.
Артемий вышел из "Беzухова", сфотографировал телефоном фасад кафе. Зашел в заведение напротив с названием "Селёдка и кофе" и пояснением к названию: Daily's Place For Culture Venue. На английском, а как же – чай, "нижегородское арт-кафе", не забегаловка какая.
Моравский заказал эспрессо и коньяк.
Подумал, что все посетители кафе и обслуга по возрасту годятся ему в дети. Хипстеры, а он среди них – постаревший хиппи.
Никто из посетителей без пояснений и не поймёт, в чем юмор строчек Бродского, написанных на стене кафе: