Гаджет
Шрифт:
Керш задумчиво посмотрел на Ивана правой головой. Кивнул и сказал:
– Благодарю. Теперь я смогу расшифровать надписи и на других артефактах этой цивилизации.
Снаружи уже совсем стемнело. Профессор Сохатый, нервно потирая руки, предложил:
– А не закончить ли нам осмотр экспонатов завтра? Франсуаза уже дважды разогревала ужин, у меня есть бутылочка хорошего старого хереса…
– Вначале – дела, гражданин профессор! – наотрез отказался Иван. – Давайте-ка осмотрим последние два зала. Если не ошибаюсь – залы вооружений?
В ледяном молчании они проследовали в четырнадцатый зал. Несмотря на позднее время, герцог Джон Смит был там – смазывал портативный гранатомет. При виде Ивана он так растерялся, что уронил оружие и вынужден был долго искать его по всему полу.
– Как замечательно! – восторгался Иван, прогуливаясь между экспонатов. – А это и в самом деле талацкий ухуак? И в боевом состоянии? Надо же… Скажите, Джон… можно вас по-простому, без ваших светлостей и милостей?., скажите, Джон, зарядная камера билиатского тушкера нарочно повреждена? Я так и думал…
Через полчаса, закончив восхищаться “лучшей в Галактике коллекцией ручного оружия и боевых скафандров”, Иван вместе со своим печальным эскортом двинулся в последний зал – тяжелого вооружения. Увидев где-то у входа торпедный аппарат типа “Клюв”, он с восторгом обнял его, будто боевого товарища, и долго рассказывал о годах службы.
Музейные работники терпеливо ждали.
– Да чего это я вас баснями пичкаю? – вдруг прервался Иван. – Еда стынет, а солдат без пайка – как пушка без заряда! Идемте…
Вздох облегчения пронесся по залу номер пятнадцать. Джон Смит утер пот со лба.
– Кстати… – уже в дверях остановился Иван. – Читал я, профессор, что у вас даже старая аннигиляционная пушка есть! Не покажете ли раритет?
Мелкими шажками профессор двинулся в центр зала. Там, на исцарапанном стальном полу, высился огромный макет аннигиляционной пушки, какими некогда вооружали орбитальные базы. Макет был очень тщательно сделан из картона и раскрашен яркими латексными красками.
– Красота! – восхитился Иван. – Только почему же она ненастоящая? Как сейчас помню, профессор… вы писали: “Настоящая аннигиляционная пушка с зарядным реактором и прицельным компьютером, в рабочем состоянии…” А? Профессор? Нет-нет, я понял… она сгорела! Верно, гражданин Мяэтэ? У вас очень плохо с пожарной безопасностью!
Старший хранитель закатил глаза и осел на пол.
А Иван Перелетный уже выхватил из кобуры огромный плазменный “Маузер” и, потрясая старым, но грозным оружием, надвигался на музейных работников.
– Что, контра недобитая, выкормыши имперские, подстилка аристократическая! – вопил он. – Продали барону Трэшу аннигиляционную пушку – и в ус не дуете? Древности-херевности, экспонаты-хренаты! Всех вас в расход пущу именем Новой Демократии! И ничего мне не будет, я на арктурианском фронте контуженный, за власть демоса кровь проливший!
Неизвестно, чем закончилась бы эта ужасная сцена – ибо Иван Перелетный, хоть и имел доброе демократическое сердце, но пособников бандитов никак не уважал. Но тут прижавшийся к профессору малыш Ан-туан-Мария-Пьер пролепетал:
– Папочка, он тоже будет в нас стрелять и мучить моих зверюшек?
Услышав слова невинного ребенка, Иван сразу же замолчал, спрятал “Маузер”, поигрывая желваками. И рявкнул:
– А ну рассказывай, профессор… хренов… Как дело было?
– Видите ли, госпо… гражданин Перелетный, – прижимая руки к груди, пробормотал профессор. – Они приземлились полгода назад… вошли в купол… их было больше сотни… страшно, да, знаете, очень страшно! Люди, Чужие, киборги, роботы… Издевались над нами… грозились обесчестить жену и дочь… Мебиуса отключили от сети… гражданина Керша заставили целоваться самого с собой, а это ведь ужасное оскорбление для билиатов… Антуана-Марию-Пьера ударили, убили его любимого кролика… потом заявили, что разобьют все музейные экспонаты…
– Ну, картина мне в целом ясная, – сказал Иван Перелетный, – даром что противная. Бандиты – они и на Марсе бандиты. И вы струсили? Отдали им пушку?
– Они бы и сами ее забрали… – прошептал профессор.
– Мы очень не хотели этого делать, – тихо сказала Мария-Пьер.
– Братан, растерялись мы… – пробасил Тягомотин.
– Это омерзительные создания без малейших представлений о совести и морали! – отчеканила левая голова Керша. Правая голова молчала и кусала губы.
– Я крайне неодобрительно отношусь к нынешнему режиму, – процедил сквозь зубы Джон Смит. – Но с такими, как Трэш, мне не по пути.
Иван Перелетный взмахнул руками:
– Хорошо говорите! Правильно говорите! Так что же, граждане музейные работники, слова у вас с делом расходятся? Или у вас оружия мало? Встретили бы врага огнем, умерли бы достойно, как подобает!
Музейные работники потупились. Только малыш Антуан-Мария-Пьер засопел носом и сказал:
– Вам легко говорить, вы уже пожили. А я еще маленький. Я вырасти хочу.
Иван вздохнул. Укоризненно посмотрел на профессора – ну разве ж можно так воспитывать детей? Профессор покраснел.
Вперед выступила Мария-Пьер и негромко сказала:
– Гражданин комендант. Мы, разумеется, виноваты. Но готовы искупить свою вину.
– Ну-ка, ну-ка! – обрадовался Перелетный. – И как именно?
– Бандиты взяли только пушку, – объяснила девушка. – Реактор по производству снарядов из антиматерии брать не стали… испугались. По моим расчетам, у них вот-вот должны закончиться боеприпасы. Кроме как у нас, взять их негде. Верно, папа?
– Предпоследний оружейный реактор был уничтожен семьдесят лет назад, – поправляя очки и оживляясь, сказал старый ученый. – А последний здесь, у нас.
Иван Перелетный пристально посмотрел на сконфуженных музейных работников. Оправил форму, подтянул обмотки. Сказал – сурово, но справедливо:
– Что ж, граждане испугавшиеся. Есть у вас первый и последний шанс исправить свою ошибку, оправдать доверие товарища Мунина. Справимся – честь нам и хвала! Погибнем – все равно честь и хвала. – И, добродушно усмехнувшись, добавил: – Но помирать нам как-то не с руки, верно, граждане?
***Ранним утром, когда маленькое холодное Солнце показалось над краем горизонта, над бурой марсианской равниной показался огромный боевой корабль. Человек сведущий сразу сказал бы, что это линкор орбитальной поддержки. Человек знающий отметил бы, что часть оружейных башен разобрана, а вместо них из бронированного корпуса торчит чудовищное дуло аннигиляционной пушки.