Гамбит Королевы
Шрифт:
– Будут другие, – сказала она, когда Катерина выразила ей сочувствие.
Недавно прошел дождь, мелкий дождик, от которого влажно заблестели молодые листочки. Небо совершенно очистилось от облаков; оно было ярко-голубое, почти кобальтовое, как иногда бывает после дождя. Весело сияло весеннее солнце, предвещая скорое лето.
– Целый месяц ко мне не приезжал никто, кроме душеприказчиков, и вот два дорогих гостя за один день, – порадовалась Катерина.
– Извини, сестрица, что так долго не приезжала к тебе, – объяснила Анна. – После выкидыша я чувствовала себя плохо – целых две недели не вставала.
Анна снова как будто светится изнутри; светлые волосы окружают ее лицо, словно нимб. В такой прекрасный день кажется, будто парк поцеловал сам Господь. Булыжники блестят, окна сверкают, подмигивая, когда сестры проходят мимо. Катерина распахнула калитку в свой аптекарский огород и вошла туда первой. Груши в саду за огородом в полном цвету – белые лавины на фоне синего неба, и тисовые живые изгороди по периметру такие ярко-зеленые, что больно глазам. На каждой травинке застыла бриллиантовая капля дождя, щебечут стайки зябликов, охотясь за червяками. Посередине парка круглый пруд, где скользят серебристые карпы; их чешуя блестит под самой поверхностью воды.
– У тебя здесь настоящий райский сад, – восхитилась Анна. – Даже не подумаешь, что совсем недалеко каменная громада Смитфилда!
– Да, – кивнула Катерина. – Иногда я совершенно забываю, что нахожусь в Лондоне.
Вокруг пруда разбиты свежевскопанные грядки с лекарственными растениями; поблескивает красноватая влажная земля. Молодые побеги тщательно помечены резными деревянными кружками на палочках. Сестры сели на каменную скамью в тени, а ноги выставили на солнце.
– Ты останешься здесь? – спросила Анна.
– Не знаю. Не знаю, как лучше. Я стараюсь не появляться при дворе, но король…
– Он только о тебе и говорит!
– Не понимаю, Анна. Он ведь почти не знает меня, и…
– Когда знакомство служило препятствием для брака? – перебила ее Анна.
– Для брака! Уж не думаешь ли ты, что он хочет на мне жениться?
– Всем известно, что он ищет новую королеву. А после неудачи с Анной Клевской о заграничных принцессах он даже не помышляет. – Колокол церкви Святого Варфоломея пробил три раза; ему откликнулись колокола дальних церквей. – Почему бы и не ты, Кит? – продолжала Анна. – Ты идеальна. Ты в жизни не сделала ни одного неверного шага.
– Ха! – досадливо выдохнула Катерина. Тайны тяжело давят на нее. – На твоем месте я бы не была так уверена. Хьюик считает, что король жаждет заполучить меня только потому, что я сама не стремлюсь в его постель, а он привык получать все, что хочет. Я для него новинка. – Она язвительно усмехнулась. – Подумать только, к его услугам столько молодых девиц! Они исходят соком, мечтая о нем.
– Кит, неужели ты не понимаешь? В прошлый раз он выбрал именно такую девицу, а чем все закончилось? Ты привлекаешь его именно тем, что не похожа на Екатерину Говард; ты ее полная противоположность. Король не вынесет, если его снова сделают рогоносцем.
– Как мне избежать своей участи?
– Не знаю, сестрица. Если ты и впредь не станешь появляться при дворе, ты рискуешь сильнее раздуть пламя. Кроме того, леди Мария так или иначе скоро позовет тебя. Ей хочется видеть тебя рядом с собой.
– Ах, Анна… – прошептала Катерина, закрывая лоб рукой, зажмуриваясь. Она представила, как садится на Кубка и скачет прочь, ищет для себя другой жизни, другого мужа…
– Подумай, как радовалась бы матушка, будь она еще жива… ведь за тобой ухаживает сам король!
– Наша тщеславная матушка! Анна, почему мне нельзя поступить, как мне хочется, и выйти замуж по любви?
– Но, Кит, ведь ты будешь королевой… Разве ты этого не хочешь?
– Уж кто-кто, а ты, по-моему, знаешь, что значит быть его королевой. Ты ведь давно при дворе. Ты видела, что случилось с ними со всеми. Екатерину Арагонскую он бросил; она окончила свои дни в сыром замке в каком-то захолустье, забытая всеми, даже собственной дочерью. Об Анне Болейн… не нужно и напоминать. Джейн Сеймур умерла родами; возможно, за ней не слишком хорошо смотрели…
– Кит, многие женщины умирают от родильной горячки. Уж в ее смерти короля обвинить нельзя, – возразила Анна.
– Возможно, ты и права. А возьми Анну Клевскую; ей удалось спасти свою голову только потому, что она согласилась аннулировать брак… А потом была юная Екатерина Говард… – Она умолкает. – Ты ведь все видела и видела их всех! – Катерине хочется влепить сестре пощечину.
– Кит, ты совсем не похожа на своих предшественниц. Ты разумна и добра.
Катерина спрашивала себя, что бы сказала Анна, знай она, что ее разумная сестра отдалась мятежнику-католику и дала смертельную дозу лекарства своему мужу.
– Разумная… – повторила она. – Хм…
– Я хочу сказать, что ты не обуреваема страстями.
– Да, наверное, – согласилась Катерина, хотя голова ее кружилась при одной мысли о Сеймуре.
Анна перевела разговор на другую тему:
– Кит, помнишь, как мы играли в королев в Рай-Хаус?
– Конечно, помню. – Гнев Катерины совершенно испарился. Анна такая славная! – Да… Я заворачивалась в простыню и выходила замуж за нашего пса.
– Короны были бумажные и все время слетали с головы. А как звали пса? Может быть, Дульчи?
– Нет. Дульчи я не помню. Должно быть, он появился уже после того, как я вышла замуж за Эдварда Боро. Того пса, кажется, звали Лео.
– Ты права. Он еще укусил сына цирюльника.
– Да, а я и забыла… Лео был псом Уилла.
– Ничего удивительного, что он так кусался, – покачала головой Катерина. – Не сомневаюсь, Уилл дразнил бедное животное.
– А помнишь, как Уилл, изображая кардинала, наряжался в мамино красное парчовое платье и подкладывал на живот подушку? Он уронил серебряный крест из часовни… – смеется Анна. – После крест так и не удалось поправить; он остался чуть косым. Во время службы я не смела и взглянуть на него – боялась расхохотаться.