Чтение онлайн

Снимая с пистолета липкую ленту, я улыбалась и покачивала головой. Был бы у меня карман, положила бы пистолет в него. На фоне белого полотенца он был чересчур заметен. Тогда я постаралась скрыть его, зажав в руке. Напряжение внутри живота ослабло. Что это за жизнь такая, если наличие пистолета заставляет почувствовать себя намного спокойнее?!

Я проверила, заряжен ли «файрстар», ибо, если выпускаешь пистолет из виду на какое-то время, лучше потом проверить. Нельзя тупо доверять тому, кто говорит, что пистолет заряжен, нужно всегда проверять самостоятельно. Правило пользования пистолетом номер 101.

С полотенцем, плотно обернутым вокруг тела и с пистолетом в руке я распахнула дверь. На мгновение мне показалось, что спальня пуста, но тут я заметила у камина Клея и Грэхема. Они расселись на единственных на всю комнату стульях.

– Клей, тебе не пора бы уже идти спать? Ты только что с дежурства в «Запретном Плоде».

Бросив взгляд на кровать, я заметила, что ее разобрали до слегка подпаленного матраса. А ведь где-то там был мой пистолет.

Словно прочитав мои мысли, Клей сообщил:

– Твой пистолет на прикроватном столике.

Я не стала проверять. Во-первых, Клею я доверяла, во-вторых, в одной руке у меня уже был пистолет, а второй я поддерживала полотенце. То есть, я была вооружена, и свободных рук не было.

– Спасибо. И все же, почему ты еще не в постели?

– После того, как во всех наших заведениях обнаружились жучки, Жан-Клод попросил нас удвоить дежурства.

Клей провел рукой по своим коротким светлым волосам. Двадцатилетние легче переносят ночь без сна, но он все равно выглядел слегка подуставшим.

– А со мной ты даже не поздороваешься?
– обиженно спросил Грэхем. Нахмурившись, я перевела взгляд на него.

Ростом и комплекцией он был похож на Клея: те же сто восемьдесят с копейками, только немного шире в плечах. Мускулатура у Грэхема была такая, какую могут дать только серьезные нагрузки в спортзале. Черные волосы падали с макушки на темные глаза, а снизу были острижены так коротко, что казалось, будто на его голове две совершенно разные прически. На нем была не стандартная черная футболка охраны, а красная. Красные футболки были последним нововведением для формы охранников. Многие все еще ходили в черных с названием соответствующего клуба и надписью «охрана», или просто черных. Красная футболка означала, что охранник подходит для экстренного кормления ardeur’а. Идея исходила от Ремуса. Она пришла к нему после того случая, когда из-за недостаточного кормления я едва не убила Дамиана, Натаниэля и саму себя. Поначалу я думала, что это просто шутка, пока не заметила первого охранника в таком наряде.

Что интересно, после введения в действие режима «красных футболок» я стала намного лучше контролировать ardeur. Давайте спишем это на страх, смущение и безграничное упрямство. Грэхем пытался залезть ко мне под юбку уже не первый месяц, так что ничего удивительного в том, что он вызвался добровольцем. Что еще заставило меня содрогнуться, так это то, что он был не единственным добровольцем. И что они такого во мне нашли? Я хочу сказать, одно дело - подозревать, что кто-то испытывает к тебе вожделение, и совсем другое - получить этому наглядное подтверждение. От этого становится как-то не по себе.

– Привет, Грэхем, классная футболка, - сказала я, радуясь тому, что это прозвучало достаточно враждебно.

– Чего ты на меня злишься? Не я это придумал. Злись на Ремуса, или Клодию, или на Жан-Клода. Это по их распоряжению тебя нельзя оставлять в комнате одну, если рядом нет кого-то, кто готов накормить ardeur.

– С каких это пор?

– С тех пор, как в городе объявились некие таинственные типы. Нам не сообщали подробностей, но очевидно, что те, кто отдал такой приказ, беспокоятся о том, что типы попытаются с помощью магии вывести ardeur из-под контроля. Так что у тебя всегда должна быть пища в пределах досягаемости.
– Он поведал это не особенно радостным голосом. Наверное, мое враждебное отношение, наконец, возымело свое действие. Хорошо.

– У нас сегодня нехватка красных футболок, Анита, - сообщил Клей.

– Отчего так?

– Оттого, что ребята работают двойную смену во всех заведениях Жан-Клода. Ему бы не мешало поговорить с Рафаэлем и Нарциссом об увеличении штата охраны.

– Наверное, за большие деньги мы наймем больше охраны, - сказала я. Клей с Грэхемом обменялись взглядами.

– Наверное, - сказал Клей.

В одном полотенце я начинала замерзать, поэтому отправилась к одежному шкафчику

– Что еще, кроме денег, они могут запросить?
– спросила я, таращась на дверцы шкафчика в некоторой растерянности. Одна рука была занята пистолетом, а второй я придерживала соскальзывавшее полотенце. Мне никогда не удавалось его, как следует, завязать. Не то, чтобы эти двое никогда не видели меня голой. И все же… черт побери.

– Власть, - ответил Клей.
– Теперь, когда Жан-Клод стал основателем собственной линии, все хотят укрепить с ним свои связи. А Нарцисса серьезно беспокоит то, что новообретенным подвластным зверем Ашера стала гиена.

– Почему же его это беспокоит?
– полюбопытствовала я. Кое-как прижав полотенце рукой с пистолетом, я потянула за дверцу шкафчика. Она открываться не спешила.

– Мы волки, а не гиены, для нас это особого значения не имеет, - сказал Клей.
– А Нарциссу нужны гарантии того, что Ашер не попытается прибрать к рукам его стаю.

Ура, мне, наконец, удалось открыть дверцу.

– У Ашера не хватит на это сил.

– Может быть, - сказал Клей.
– Но Нарцисс все равно обеспокоен. Он хочет уладить этот вопрос до того, как он вырастет в проблему.

Черные джинсы уже были у меня в руке, но, чтобы достать остальную одежду, нужна была вторая.

– Ох, ради бога, - произнес Грэхем, подходя ко мне. Он был достаточно рассержен, чтобы я почувствовала его злость, похожую на искорки пламени, ударявшиеся в мою кожу. Он ухватился за джинсы в моей руке. Я не отпускала. Несколько мгновений мы злобно таращились друг на друга.

– Я просто подержу твою одежду. Только подержу, ты не против?

Хорошая идея. Должно помочь. Так почему мне не хотелось соглашаться? Потому что Грэхем изрядно меня раздражал. Это его настойчивое стремление забраться в мою постель, даже не утруждаясь окрасить его какими-то эмоциями, не говоря уж о любви, серьезно действовало мне на нервы. Само собой, если бы он вдруг заявил, что я - любовь всей его жизни, это разозлило бы меня еще больше. Господи. Я отпустила джинсы, сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. И только затем буркнула: