Чтение онлайн

Балтиморская спецбольница для невменяемых преступников, где доктор Лектер содержался до перевода в Мемфис, приведшего к столь катастрофическим последствиям, ныне была закрыта, а ее заброшенное здание ожидало сноса.

Полицейское управление штата Теннесси было последним учреждением, охранявшим доктора Лектера перед его побегом, однако там заявили, что так и не получили его медицинскую карту. Охранники, которые перевозили его из Балтимора в Мемфис, ныне покойные, расписались за заключенного, но не за его медицинские документы.

Старлинг потратила целый день на телефонные разговоры и поиски с помощью компьютера, а затем сама лично просмотрела склады вещественных доказательств в Квонтико и в здании имени Дж.Эдгара Гувера. Потом она все утро возилась в огромном, пропыленном и дурно пахнущем помещении склада для вещдоков в Балтиморском полицейском управлении, а вторую половину дня, уже кипя от ярости, разбирала сваленную в беспорядке коллекцию вещей Ганнибала Лектера в Юридической библиотеке Фицхьюга, где время стоит на месте, пока библиотекари тщетно пытаются найти нужные ключи.

В конце концов у нее в руках оказалась одна-единственная бумага – результаты небрежного медицинского осмотра, проведенного после первого ареста доктора Лектера полицией штата Мэриленд. И никакой медицинской карты.

Инелла Кори пережила безвременную кончину Балтиморской спецбольницы для невменяемых преступников и нашла себе работу получше в Управлении больниц штата Мэриленд. Она не захотела, чтобы Старлинг расспрашивала ее в офисе, поэтому они встретились в кафетерии на первом этаже.

Старлинг давно уже взяла за правило являться на место встречи заранее, чтобы осмотреть позицию с некоторого расстояния. Кори была пунктуальна до минуты. Ей было лет тридцать пять, тяжеловесная, бледная женщина без каких-либо следов косметики и украшений. Волосы длинные, почти до талии – так она, видно, носила еще в старших классах школы, – и белые сандалии с резинками.

Старлинг взяла с раздачи пакетики с сахаром и стояла, наблюдая, как Кори усаживается за столик, где они договорились встретиться.

Можно прожить всю жизнь в полном убеждении, что все протестанты выглядят совершенно одинаково. Но это совсем не так. Любой человек, родившийся на островах Карибского моря, легко может отличить один остров от другого, Старлинг, выросшая и воспитанная в лютеранском приюте, едва взглянув на эту женщину, сразу же сказала себе: Церковь Христа, в крайнем случае, может быть, Назарейская Церковь.

Старлинг сняла с себя все украшения – простенький браслет и золотую сережку из здорового уха – и положила в сумочку. Часы у нее были из пластика, так что все в порядке. Ничего другого со своей внешностью она уже сделать не могла.

– Вы Инелла Кори? Хотите кофе? – Старлинг принесла к столику две чашки.

– Мое имя произносится как «Айнел». Кофе я не пью.

– Ладно, я выпью обе чашки. Может, взять вам чего-нибудь другого? Я – Клэрис Старлинг.

– Нет, я ничего не хочу. Может, вы мне покажете удостоверение с фото?

– Несомненно, – сказала Старлинг. – Мисс Кори… можно, я буду вас звать Айнел?

Женщина пожала плечами.

– Айнел, мне нужна помощь по делу, которое совершенно не касается вас лично. Мне нужен совет, как найти некоторые документы из Балтиморской спецбольницы.

Айнел Кори говорит с преувеличенной четкостью, чтобы подчеркнуть свою правоту или возмущение.

– Мы все это уже проделали, в Управлении больниц, во время закрытия, мисс… Старлинг.

– Мисс Старлинг. Сами можете убедиться, что ни один пациент не был отправлен из нашей больницы без медицинской карты. Сами можете убедиться, что ни одна карта не была отправлена из спецбольницы без разрешения начальства. Что же касается умерших пациентов, то Департаменту здравоохранения их документы были не нужны, и Статистическое Бюро не пожелало их забрать, и, насколько мне известно, «мертвые карты», то есть карты умерших пациентов, оставались в Балтиморской спецбольнице после моего ухода оттуда, а я была одной из последних, кого оттуда уволили. А беглых отправили в городское полицейское управление и в управление шерифа.

– Беглых?

– Ну, да, тех, кто убежал от нас. Заключенные ведь иногда убегают.

– Значит, доктор Лектер мог попасть в категорию «беглых». Как по-вашему, его документы могли быть отправлены в органы правопорядка?

– Для нас он не беглый. И никогда не попадал в категорию наших беглых. Он находился в заключении не у нас, когда бежал. Я один раз спустилась туда, в подвал, поглядеть на доктора Лектера, и показала его своей сестре – она тогда приезжала ко мне со своими мальчиками. Меня всегда словно холодом обдает и начинает тошнить, когда я вспоминаю об этом. Он подстрекал одного из своих соседей кинуть в нас, – тут она понизила голос, – свою малафейку. Знаете, что это такое?

– Да, я слыхала этот термин, – ответила Старлинг. – Это, наверное, был мистер Миггз, верно? Он хорошо умел кидаться.

– Я это все выбросила из памяти. А вот вас я помню. Вы приходили к нам в больницу и говорили с Фредом – с доктором Чилтоном, а потом спускались туда, в этот подвал, где был Лектер, правильно?

– Да.

Доктор Фредерик Чилтон был директором Балтиморской спецбльницы для невменяемых преступников. После побега доктора Лектера он однажды уехал в отпуск и с тех пор числился пропавшим без вести.

– Вы, наверное, знаете, что Фред пропал.

– Да, я слыхала об этом.

У мисс Кори на глазах выступили слезы.

– Он был моим женихом, – произнесла она. – Он пропал, а потом закрыли больницу, все было так, словно мне потолок на голову обрушился. Если бы не моя церковь, я бы всего этого не пережила.

– Мне очень жаль, – сказала Старлинг. – Теперь у вас хорошая работа.

– Но нет рядом Фреда. Это был прекрасный, просто прекрасный человек. И мы так любили друг друга! Такое не каждый день встречается! Его ведь избрали однажды Парнем Года, когда он учился в старших классах, в Кантоне, в Коннектикуте.