Чтение онлайн

– А ты – можешь? – спросила Марго и протянула ему орех.

Орех лег на раскрытую ладонь Барни.

– Не знаю.

Он очистил пространство перед собой на стойке бара; один из апельсинов скатился с вазы и упал на пол со стороны Марго.

– Оп! Прошу прощения! – сказал Барни.

Она подняла апельсин и положила обратно в вазу.

Огромный кулак Барни сжался. Взгляд Марго переходил с его кулака на лицо и обратно, на шее у Барни вздулись жилы, лицо налилось кровью. Он дрожал от напряжения. Из кулака донесся слабый треск, лицо Марго словно опало, Барни двинул дрожащий кулак над миксером в сторону Марго: треск послышался явственней. Яичный желток и белок вылились в миксер. Барни включил миксер и облизал кончики пальцев. Марго рассмеялась, сама того не желая.

Барни разлил мусс по бокалам. С другого конца зала оба они могли бы показаться борцами или тяжелоатлетами в двух близких весовых категориях.

– Ты считаешь, тебе надо уметь делать все, что делают парни? – спросил он.

– Только без их дурацких штучек.

– А потрахаться, как мужик с мужиком, не хочешь?

Марго больше не улыбалась.

– Не вздумай подкатываться, Барни. Я тебе не трахалка дешевая.

Барни потряс крупной головой:

– Ну, с тобой не соскучишься, – сказал он.

В «Доме Ганнибала» прозрений день ото дня становилось все больше. Клэрис Старлинг нащупывала путь по коридорам вкусов доктора Лектера:

Рашель Дю Берри была несколько старше доктора, когда весьма активно опекала Балтиморский симфонический оркестр, а еще она была замечательно красива – Старлинг могла убедиться в этом, глядя на ее фотографии в выпусках журнала «Вог» того времени. Все это имело место двумя богатыми мужьями раньше. Теперь она была миссис Франц Розенкранц, из династии текстильных Розенкранцев. Секретарь миссис Розенкранц по общественным связям соединил с ней Клэрис:

– Теперь я просто посылаю оркестру деньги, милочка. Мы слишком много путешествуем, чтобы более активно способствовать его деятельности, – объяснила миссис Розен-кранц, урожденная Дю Берри. – Если речь идет о каких-то налоговых делах, я могу дать вам телефон нашей бухгалтерии.

– Миссис Розенкранц, когда вы входили в попечитель-ские советы Филармонии и Западной школы, вы были знакомы с доктором Лектером?

Довольно длительное молчание.

– Миссис Розенкранц?

– Полагаю, мне следует взять ваш номер телефона и перезвонить через коммутатор ФБР.

– Разумеется.

Когда беседа возобновилась, миссис Розенкранц сказала:

– Да, я была знакома с доктором Лектером – мы с ним бывали в обществе – много лет назад, и с тех самых пор газетчики просто лагерем стоят у моего порога из-за него. Он был совершенно очаровательным человеком, просто уникальным. От него прямо-таки пушок у вас на коже искриться начинал – если вы представляете, что я имею в виду. Мне много лет понадобилось, чтобы поверить, что та, другая его сторона – действительно правда.

– А он когда-нибудь дарил вам подарки, миссис Розен-кранц?

– Я обычно получала от него записочку в день рождения, даже когда он находился в заключении. Иногда – небольшой подарок, это до того, как его посадили. Он дарит изысканнейшие вещи.

– И доктор Лектер устроил тот знаменитый обед в честь вашего дня рождения. С винами урожая именно того года, когда вы родились.

– Да, – ответила она. – Сюзи считает, что это была самая замечательная вечеринка после черно-белого бала Капоте.

– Миссис Розенкранц, если бы вы вдруг получили от него весточку, не могли бы вы позвонить в ФБР по номеру, который я дам вам? И еще одну вещь я хотела бы спросить у вас: может быть, у вас с доктором Лектером есть особые, общие годовщины? И, миссис Розенкранц, я должна попросить вас сообщить мне дату вашего рождения.

Из телефонной трубки совершенно явственно повеяло холодом.

– Я полагаю, подобная информация вам вполне доступна из ваших собственных источников.

– Да, мадам, но есть некоторое несоответствие между датами на вашем свидетельстве о рождении, на карточке социального страхования и в водительских правах. Ни одна из дат не совпадает с другой. Извините, пожалуйста, но мы сейчас проверяем заказы, сделанные доктором Лектером на дорогостоящие подарки известным знакомым к их дням рождения.

– Известным знакомым? Значит, я теперь «известная знакомая»… Какое ужасное выражение! – Миссис Розен-кранц усмехнулась. Она была из того поколения женщин, что не прочь были и сигарету выкурить, и коктейль выпить – да не один, так что голос у нее был низкий и хрипловатый. – Агент Старлинг, а вам сколько лет?

– Мне тридцать два, миссис Розенкранц, а перед Рождеством, за два дня до него, будет тридцать три.

– Скажу вам – просто по доброте душевной, – я очень надеюсь, что у вас в жизни еще будет парочка «известных знакомых». Они очень помогают скоротать время.

– Разумеется, мадам. Вашу дату рождения назовите, пожалуйста.

Миссис Розенкранц в конце концов открыла тайну, назвав реальную дату, которая «доктору Лектеру была прекрасно известна».

– А могу я спросить, мадам… я понимаю, когда меняют год рождения, но месяц и день – зачем?

– Мне хотелось быть Девой, этот знак Зодиака лучше подходил мистеру Розенкранцу, а мы тогда только начали встречаться.

Те, с кем доктор Лектер познакомился, когда сидел в клетке, смотрели на него несколько иначе.

Несколько лет назад Старлинг удалось спасти Кэтрин, дочь бывшего сенатора США, Рут Мартин, из кошмарного подвала Джейма Гама, серийного убийцы по прозвищу «Буффало Билл». И если бы сенатор Мартин не проиграла на очередных выборах, она могла бы многое сделать для Старлинг. Она тепло откликнулась на телефонный звонок Клэрис, рассказала о том, что нового у Кэтрин, и поинтересовалась, что нового у самой Клэрис.

– Вы никогда ни о чем меня не просили, Старлинг. Если вам когда-нибудь будет нужна работа…