Гарь
Шрифт:
Гран снова наклонился над ним совсем близко; светлые волосы упали на лоб Анжея, холодные губы коснулись его лба, а холодная сталь кинжала уперлась под рёбра.
— Не надо соглашаться на свою смерть самому. Я поглощу твой Свет.
— Что же, это должно было произойти ещё декаду назад, — улыбнулся Анжей. — Мы хорошо отсрочили неизбежное.
— Заткнись, Анжей! — прорычал баш, остраняясь. — Заткнись, просто заткнись! Ты не понимаешь…
— Нет, я как раз понимаю. Тебя это и злит.
И тут он сам разозлился.
— Тебя это пугает, да, Гран? Пугает, что ты ошибся, и ты останешься один, совершенно один, если это так. Мы — всё, что у тебя есть, хотя ты об этом и не просил. Я — единственный человек во всем Калахуте, который любит тебя достаточно сильно, чтобы даже такой идиот, как ты это почувствовал. А всё что ты можешь — просто бежать, закрываться от нас, прятаться и не думать, просто не думать. Ты вообще когда-нибудь думаешь, Гран? Хоть раз за свою жизнь ты думал, а не просто делал?! Так вот, советую тебе, наконец, этим заняться, просто подумать, что это может не сработать. Подумать, что не так уж оно тебе нужно. Подумать о своих друзьях, в конце концов! Потому что если ты этого не сделаешь — то остаешься один, а если ты готов к этому, к одиночеству, то давай, убивай уже, режь давай, как сказал Крылатый, но не заставляй меня объяснять тебе такие простые вещи в конце концов.
Гран, бледнее чем тополиный пух, смотрел на него с испугом: в первый раз Анжей видел на его лице столько страха и сомнений.
Баш молчал. Крылатый мотал головой туда-сюда, очевидно наблюдая за ними.
Клинок блеснул снова — Гран занёс его над грудью Анжея.
Анжей вздохнул, закрыл глаза.
— Ладно, — сказал Гран. — Пошли.
Открыл.
— Мы уходим из твоего озера, — устало сказал баш.
Лицо Крылатого исказилось злобой.
— Ты обрекаешь всех маленьких духов из-за жалости к своему питомцу, не-король Баш-Гран? Ты смеешь жертвовать островом Цветов из-за человека?
— Я не жертвую. Он обречён, и все жители тоже уже погибли. Я не верю тебе настолько, чтобы жертвовать ещё и м… Анжеем.
Крылья чёрноглазого расправились, он зашипел как гарпия, обнажая обломки зубов. Из его глаз потоком хлынула темнота.
Метнувшись вперед, Крылатый выдернул из рук Грана кинжал, занёс уродливую руку и ударил остриём вниз. Анжей инстинктивно зажмурился, но боли не почувствовал. Зато услышал крик Грана.
Его правая ладонь закрывала Свет Анжея. Из руки, пройдя насквозь, торчал кинжал.
Кровь хлестала вниз, попадая на Анжея и на озеро, металл клинка шипел и плавился, сжигая кожу. Гран тихо скулил, пытаясь вытащить клинок свободной ладонью, но терпел неудачу.
Чёрная вода отпустила Анжея — он почувствовал это за секунду. Стремительно встал, выхватил кинжал (Гран снова закричал, когда оплавленный клинок вышел из руки) и швырнул оружие в озеро. Кровь заливала всё вокруг, серебряные капли металла впивались в ладонь короля, с шипением разъедая кожу. Анжей пытался вытащить их, но пальцы скользили из-за крови, а он только бормотал:
— Сейчас, сейчас, секунду, подожди.
Но у них не было секунды. Раздался новый крик — снова Крылатого — но такой пронзительный, что сотряс весь остров.
— ЧТО ВЫ НАДЕЛАЛИ?! ЧТО ВЫ НАДЕЛАЛИ?! ОНИ ПРИШЛИ! ОНИ ПРИШЛИ!
Анжей обернулся на кричащего и замер. Из озера вылезали фигуры: тёмные, ломкие, обтекающие чёрной водой. Они медленно и с рычанием карабкались на берег, скалили алые клыки. Стряхивали капли озера, обнажали красные шкуры.
Три Красных Пса появились на Белом острове.
Анжей смотрел на них как завороженный: как они медленно подходят к кричащему Крылатому, как вонзают зубы в его ногу и как он, не переставая кричать, начинает гореть. Как второй пёс кусает дерево, и кора покрывается алыми жилами, а затем огнём. Как третий безглазый поднимает морду вверх и воет отчаянно и зло.
— Анжей! — крикнул Гран. — Ажней, уходим!
Это привело его в чувство.
И он побежал. Выпрыгнул из озера на берег, помог выбраться Грану и они помчались в темноту леса, не оглядываясь. За спиной — только рык собак и треск пламени.
Каждую секунду, каждый метр, что они пересекали, Анжею казалось, что всё пропало. Он то и дело оборачивался, ожидая увидеть Красных Псов, преследующих их по пятам, но они, видимо, были слишком заняты Крылатыми. Один раз Анж запнулся о корень дерева и кубарем покатился по траве, но быстро вскочил, продолжая бег. Гран держался рядом, хотя выглядел так, словно вот-вот упадёт — кровь не переставала идти, и баш прижимал раненую ладонь к груди, придерживая её свободной рукой, но это не помогало.
Они выскочили на берег. По счастью, Анна и Вражка не спали, а стояли на берегу с горящими фонарями.
— Вот вы где! — закричала сестра.
Ахнула:
— Что случилось?! Почему вы мокрые и в крови? Гран… О Мотылёк, Гран, что у тебя с рукой?!
Гран отмахнулся, дескать, потом. Анжей, хватая ртом воздух, объяснил:
— Там… Красные Псы… они… сжигают остров… надо уходить…
Ему несказанно повезло с сестрой: безо всяких “как?! этого не может быть! Расскажите-ка подробнее, я заварю чаю” она бросилась к палаткам, выкинула рюкзаки из одной и, выдернув её из земли без колышков, закинула в лодку.
— Одной хватит. Что вы стоите?! Шевелитесь! Вражка, забирай котелок и фляги! Анж, помогай мне толкать лодку!
Ведьма бросилась выполнять указания, Анжей подбежал к ялу и навалился на него.
Послышался вой. Все разом обернулись к лесу.
Над белоснежными кронами деревьев повалил дым.
— Проклятые шавки, — процедила Анна. — Давай, Анж. Раз, два, три!
Толчок, скрип песка, и вот: “Качурка” уже покачивается на волнах. Анна запрыгнула на борт, рядом возник Гран с рюкзаком Анжея. Подбежала Вражка, шлёпая прямо по воде, закинула бурдюки и забралась в лодку.