Чтение онлайн

— А я их и не трону, — засмеялась Ломион Мелиссэ. — Это ты их мне отдашь. Сам. Я же говорила тебе, а ты не верил… И большое тебе спасибо за то, что помог мне перебраться сюда. Ты ведь возьмёшь меня с собой и дальше, да?

Дверь вздрогнула. Гарав опрометью бросился назад по лестнице.

Первое, что его встретило в зале — был взгляд Эйнора.

— Осталось не больше часа.

Эйнор рассматривал шею сидящего на скамье Гарава. Фередир, бросая на друзей взгляды, полные ужаса, ходил по залу, позвякивая металлом. Его пошатывало, но он ходил и ходил.

— И что… потом? — в горле Гарава пискнуло.

— Потом ты станешь упырём, — спокойно ответил Эйнор. Гарав коротко передохнул и спрятал лицо в ладонях.

— Тогда уезжайте, — сказал он. — Скачите отсюда.

— Бессмысленно… — пальцы Эйнора чуть надавили на опухоль, боль отпустила, но ненадолго. — Если эта тварь тут, то она просто так не отцепится… Как ты ухитрился–то?! Это же нужно самому… — Эйнор осекся, глядя в макушку Гараву. — Посмотри мне в глаза, — голос нуменорца стал жёстким.

— Эйнор, — быстро сказал Фередир, пятясь от дверного проёма, кое–как заставленного обломками и подпёртого досками. — Эйнор. Эйнор, она идёт сюда.

Он вытягивал меч и вздрагивал.

Эйнор поднялся. Сверкнул Бар. Гарав поднял лицо.

— Мальчи–и–ики–и–и… — голос за дверью был похож на звон хрустального колокольчика. — Мальчики, я иду… — послышался нежный смех. — Вы уже решили, кого отдадите мне первым? Эй–н–о–о–ор… Га–рав… Фе–ре–ди–ир… — снова смех. — Я никого не забыла, нет? Вы даже представить себе не можете, ЧТО вас ждёт. Даже представить не можете, КАК вам будет больно и страшно.

Импровизированная «дверь» рыссыпалась инеистым вихрем.

В зелёный луч света, упавший из промёрзшего насквозь помещения, которое было прихожей, шагнула девушка. И подняла голову.

— Гарав, — сказала Мэлет. — Вот и я. Я тебя нашла. Ты рад? Иди же сюда… пёсик. К хозяйке. ИДИ.

— Мэлет, — выдохнул Гарав морозное облачко. И внезапно резко ударил в сторону и вверх ногой — в живот Эйнору. Прыгнул вперёд, сшибая Фередира чётким, отработанным ещё Пашкой, прикладом заряженного арбалета. Сделал три быстрых шага. И опустился на колени. — Мэлет…

— ИДИ КО МНЕ, — послышался голос девушки, которая со злой ликующей улыбкой смотрела вверх. — Иди, милый. Мы так давно хотели сделать ЭТО. Сделаем сейчас… ЭТИ подождут и посмотрят. А потом ты убьёшь их обоих. Нуменорца ты выпотрошишь… и подаришь мне его голову, я хочу с ней поиграть. А младшему просто отрубишь голову. Ты ведь доставишь мне такое удовольствие, я очень хочу на это посмотреть… Ну же, давай, иди, где ты, Гараааааав…

— Да, да, моя королева… — шептал Гарав, подойдя вплотную. И вдруг раздался хриплый торжествующий лай, почти ничего общего не имевший с его голосом: — ПОЛУЧАЙ, ЧЁРНАЯ КУРВА!!!

Выпущенная в упор арбалетная стрела швырнула мгновенно потерявшую облик эльфийской красавицы Ломион Мелиссэ обратно в промороженный коридорчик, к основанию лестницы. От дикого воя закачались стены; из мгновенно почерневшего проёма хлынул ледяной воздух, тугой и упругий, как резиновые тяжи. Гарав прыгнул вперёд, держа в руке не меч — его он отбросил, как и арбалет — а кинжал. Пропал в темноте по пояс, как в кипящей смоле. Рука взлетела и опустилась — раз, другой, третий…

Потом он почувствовал, как ледяные пальцы разорвали грудь и сдавили сердце. Боль была такой ужасной, что он, к счастью, не смог осознать её и не ощутил, как отлетел на ступени. Но по ту сторону боли открылся чёрный коридор, полный… нет, подумал Гарав. Нет, нет, НЕТ!!! И подумал ещё, что теперь он будет кричать, кричать, кричать…

Только кричать — всю… нет, не жизнь. Всё… нет, не время.

Теперь он будет только кричать…

…Его тело скатилось по ступенькам обратно в чёрный ледяной омут.

— Гарав! — Фередир поднялся, шатаясь, оглушённый ударом арбалета, но рванулся с места пулей, лишь на миг ощутив, как пальцы Эйнора беспомощно пытались удержать его за куртку. — Гарав!

Эйнор что–то кричал вслед, но Фередир не слушал, скоро он был уже рядом с другом, который корчился, казалось, в невыносимой боли.

Мальчишка опустился на колени и попытался удержать его, чтобы рассмотреть раны…

…Нет, не получалось кричать. Даже кричать не получалось. Вокруг вращался хоровод теней, и каждая претендовала на одно — быть первой в доле, сделать Гарава именно частью СЕБЯ. Хочешь, хочешь, хочешь, шептали они. Иди, иди, иди, перекликались голоса. Мой, мой, мой, зло спорили призраки. Мелькнули лица — цепочка лиц, искажённые страхом и мукой. А вот, а вот, а вот — хихикали вокруг. Его тянули в разные стороны, обещая немыслимую боль, немыслимое удовольствие, немыслимое–всё–вместе… Оставьте меня, попытался закричать он, ну я же не могу, пожалейте меня! Конечно, конечно, услышали его тени, пожалеем, вот сейчас, тебе понравится, хотя это больно, больно, больно…

…— Больно, — выдохнул он, открывая глаза, и ртом хлынула кровь, потекла струйками носом, из ушей и даже выступила из уголков глаз. Сердце забилось — неровно, но забилось. Больно было всему, невыносимо, дико больно, и только правая рука с зажатым в ней ножом была в этой боли островком спокойствия. Гарав скосил глаза и увидел, что она посинела и разбухла от множества подкожных кровоизлияний. Кинжал по–прежнему торчал из кулака, как часть этого странного предмета, по какому–то недоразумению оказавшегося рукой Гарава. — Больно, — повторил мальчишка и заплакал. Слёзы жгли, как огонь. — Мне больно, — пожаловался он. И только теперь понял, что лежит головой на коленях Фередира. Оруженосец замер рядом, глядя куда–то вперёд и вверх. Там — над обоими мальчишками — нависал чёрный ледяной купол, беспросветный и тяжёлый… нависал и… НЕ МОГ опуститься.

— Не смей его трогать, — сказал Фередир. Не сказал. Нет. Он ПРИКАЗАЛ, глядя в ледяную черноту над собой такими же ледяными, но… вот странность… удивительно ТЁПЛЫМИ глазами.

Гарав удовлетворённо вздохнул и закрыл глаза, мельком подумав, что всё–таки, кажется, умирает… но ПО–НАСТОЯЩЕМУ, а не превращаясь в частичку этой мерзкой твари, которая украла его мысли и страхи, но так и не смогла понять ГЛАВНОГО… не смогла….

…Стало темно.

Тепло.

Тихо.

Хорошо–хорошо…