Чтение онлайн

Узнав однажды о том, что в Испании готовится новый погром мавров, он вторгся туда, поддерживаемый испанскими мусульманами, беспощадно грабя и разоряя все, что ни попадалось ему под руку: мужские и женские монастыри, церкви, замки… Набрав столько трофеев, сколько могли унести на себе его люди и обращенные в рабство пленники, он вернулся в Северную Африку, попутно эвакуировав из Испании остававшихся там семьдесят тысяч мавров. Те в благодарность толпами валили под его знамя.

Прослышав о подвигах Хайраддина, османский султан послал за ним. Барбаросса покорно приехал, ибо был не глуп.

Знаменитый пират понимал, что султан еще более знаменит и велик, чем он сам. Хайраддин был низкого происхождения, и союз с великим турком мог принести ему уважение и почет в мусульманском мире. Надо признать, Хайраддин страдал одним недостатком — тщеславием.

Стоявший на султанском помосте. Селим с трудом подавил усмешку при виде приближающегося к нему адмирала средиземноморских пиратов — человека невысокого роста и чрезвычайно крепкого телосложения. У него были ярко-рыжие волосы и кустистая, смазанная ароматными маслами и надушенная борода. Султан нечасто встречался в жизни с рыжими людьми. Среди них были его бас-кадина Сайра и самый младший сын. Но если они являлись в его понимании примерами человеческой красоты, то Хайраддин Барбаросса скорее служил образчиком уродства и клоунской внешности. Впрочем, султан сумел сдержать свои эмоции и продолжал взирать на пирата торжественно и хмуро.

— Приветствую тебя, о падишах, да продлит Аллах твои годы на тысячу лет! — басовито проговорил Барбаросса.

Селим ответил ему столь же уважительно и сразу же перешел к делу. Он пожаловал Хайраддину ранг бейлербея с привилегией иметь свой собственный военный штандарт в виде конского хвоста, а также подарил саблю и отличного арабского скакуна. Когда же новый бей-лербей согласился перевезти в Константинополь двадцать пять кораблей, груженных захваченными султаном в походе трофеями. Селим вдобавок дал ему полк янычаров и батарею тяжелых орудий.

Хайраддин был вне себя от радости. С того самого дня он верой и правдой служил туркам на ратном поприще, и флаг империи гордо реял на грот-мачте его флагмана. Сорок пять процентов добычи он обязан был отсылать султану, а остальное делил со своими людьми.

Удовлетворенный состоянием своих дел, Селим наконец покинул Египет и отправился в далекое путешествие домой. Хайраддин являлся для христиан настоящим бичом Средиземноморья, и Селим знал, что знаменитый пират сумеет пока отвлечь их внимание от Османской империи. А это даст ему возможность в спокойной обстановке спланировать и подготовить вторжение на Запад.

Путешествие заняло больше времени, чем он ожидал, так как на этот раз армию сопровождал караван в тысячу верблюдов с добычей.

Селим вернулся в столицу ранней весной 1518 года. Первым делом он узнал, что в его отсутствие Сайра назначила Анбера, старшего евнуха во дворце Лунного света, временно исполнять обязанности скончавшегося ага кизляра. Он одобрил и утвердил это назначение. Сначала в разговоре лично с Сайрой, когда они посетили неприметную могилу Хаджи-бея, а затем и официально, передав распоряжение через своего главного визиря Пири-пашу.

Пири-паша, в свою очередь, оправдал возлагавшиеся на него надежды. Памятуя о том, что именно Сайра советовала ему возвысить этого человека. Селим дивился про себя: как ей удается так хорошо разбираться в его людях? Он полностью доверял своей бас-кадине и в отношении ее придерживался поговорки: от добра добра не ищут.

В его отсутствие дочери-двойняшки сделали Селима дедом, подарив ему двух крепких и красивых внуков. Нилюфер тем временем исполнилось пятнадцать, и она уже была полностью готова к замужеству. Уступив давлению со стороны Сайры, султан наконец объявил женихом любимой дочери Ибрагима.

В Магнезию ускакал нарочный с приказом Сулейману и Ибрагиму прибыть в Константинополь в течение месяца. Султанский дворец начал готовиться к надвигающимся торжествам.

Сарина, к сорока годам нисколько не утратившая своего былого боевого духа, принялась изводить нового ага кизляра требованиями разрешить ей подготовить к празднику султанские сады. Довела беднягу до слез. Тогда вмешалась Сайра и уговорила Анбера удовлетворить просьбу подруги.

— Это поможет ей легче пережить утрату принца Баязета, — сказала бас-кадина.

Анбер и сам уже рад был отделаться от четвертой кадины султана, потому с готовностью согласился. Сарина с триумфом вступила на территорию сада, немедленно подчинив себе весь огромный штат садовников, напуганных ее диктаторскими замашками.

Методом кнута и пряника Сарина добилась поистине чуда. Ко дню свадьбы Нилюфер сады преобразились до неузнаваемости. Зацвели золотистые офирские розы, причем каждый цветок был посажен в отдельной высокой вазе, эмалированной бирюзой, а клумбы украсились тысячами белых нарциссов и бледно-желтых тюльпанов. Во фруктовом саду, как и всегда весной, распустились персиковые, вишневые, миндальные и грушевые деревья.

В последние дни перед свадьбой в султанском гареме наблюдалось настоящее вавилонское столпотворение — столько туда набилось ремесленного люда. Для Нилюфер создавали новый гардероб. Три сотня гаремных шаровар, три сотни платьев с длинными рукавами и разрезами на юбках, три сотни халатов, подбитых мехом и атласом, три сотни шелковых, газовых или легких шерстяных блуз, три сотни пижам, три сотни комплектов нижнего белья и три сотни пар туфелек. Драгоценности — подарки от родных к свадьбе — с трудом уместились в трех сундуках.

Ибрагим послал записку своим банкирам — дому Кира, — попросив их купить дворец, достойный его невесты. Имея свободный доступ в гарем, Эстер Кира в эти дни охотно исполняла роль посредника между принцессой и се нареченным.

Нилюфер присмотрела на маленьком мысе на Босфоре изящный мраморный дворец кремового цвета и сказала, что он должен принадлежать ей. Владелец имения, некий купец, прознав об истинной цели затеянных с ним переговоров, заломил дикую цену. Кира, однако, проявили изобретательность и, совершив тайное расследование дел купца, выяснили, что он осуществлял снабжение султанской армии по завышенным расценкам. Подобные вещи, согласно строгим законам Селима, карались смертью.