Чтение онлайн

— Позвольте не согласиться, — Октавиан откинулся на высокую спинку, чувствуя ледяной металл. Наемник Инквизиции готов был поклясться, что кресло специально охлаждается, чтобы редкие визитеры чувствовали дискомфорт и проникались ощущением собственного ничтожества. Впрочем, на этот раз хитрая задумка была скорее на пользу гостю — холод успокаивал больную спину, в которой семь позвонков давно были заменены на протезы.

Доведись сейчас коменданту Холанну увидеть наемника, Уве поразился бы изменению. Октавиан остался вроде бы тем же — лицо, иссеченное морщинами и шрамами, орлиный нос, длинные седые волосы. Однако теперь он был одет в скромный и безмерно дорогой костюм из настоящего шелка или очень качественной имитации. На пальце искоренителя ереси сверкал огромный изумруд в тонком золотом перстне изысканной работы. Но самое главное — изменилась осанка, манера движений и разговора. Словно в том же теле поселился совершенно иной человек, иной разум. Теперь Октавиан мог бы сойти за настоящего инквизитора, возможно за высокопоставленного администратора как минимум планетарного уровня. Менее вероятно — за негоцианта, опять же самого высокого полета. И никоим образом он не походил на солдата, которого увидели ахеронцы Волта.

— Ты стареешь, — сухо и все также холодно констатировал человек в рясе. Упоминание о возрасте, сделанное надтреснутым, по — настоящему старческим голосом, прозвучало особенно жутко.

— Ты стареешь. Иногда я задаюсь вопросом, не стал ли ты слишком чувствителен и мягок?..

Вопрос повис с идеально очищенном и кондиционированном воздухе. Наемник терпеливо ждал. Он слишком хорошо знал привычки и манеры своего повелителя, чтобы понимать — замечание риторическое и не окончательное.

— Иными словами, — закончил размышления серый человек. — Нужен ли ты мне по — прежнему?.. Или пережил свою пользу.

— Мне казалось, ранее вам не доводилось разочаровываться в моей… пользе, — Октавиан говорил уверенно и без напряжения, однако с почтением и явно выделяя "Вам" с большой буквы.

— Ранее — да, — негромко согласился серый. — Теперь же…

— Позволю себе уточнить — в чем причина этих сомнений? — если Октавиану и было неуютно, он искусно скрывал это.

— Я — инквизитор. Я — искоренитель ереси, — констатировал старик в рясе. — Ты — мой слуга. Соответственно тебе также надлежит искоренять ересь и скверну, везде и всегда, без устали и сомнений. Был ли ты по — настоящему настойчив и упорен в исполнении этого долга? Или, быть может…

Он оборвал фразу, предоставив собеседнику самому домыслить.

— Понимаю, — склонил голову Октавиан. — Речь о том, что я отпустил Тау? Дал им возможность забрать часть людей?

— И позволил жить этим… ахеронцам…

Рука в широком ниспадающем рукаве шевельнулась, впервые с начала беседы. Обозначила слабое движение в котором, несмотря на скупость, отчетливо читалось неодобрение, граничащее с осуждением. Октавиан слишком хорошо знал, какие формы могло приобретать неудовольствие хозяина сферы, однако на лице наемника по — прежнему не дрогнул ни один мускул.

— Сотрудничество с ксеносами — это я могу понять… обрати внимание — понять, а не простить. Однако те люди… — инквизитор процедил последнее слово с отчетливым презрением и отвращением. — Обитатели планеты, что поражена еретической скверной, будто плод — смертоносной плесенью… Не скрою, мне было бы куда приятнее услышать, что верные слуги не только выполнили мое задание, но попутно проявили похвальную инициативу, особенно учитывая, что сия инициатива вменена им в обязанность.

— Вы знаете, я всегда стараюсь избегать решений, которые могли бы повредить нашему святому делу своей… окончательностью, — Октавиан понял, что теперь ему предоставлена возможность оправдаться. Поэтому он говорил, подстраиваясь под стиль инквизитора — чуть витиевато, но по делу и без лишних отступлений. — Кроме того, я склонен думать, что при конфликте двух обязанностей следует выбрать более… ответственную.

— Думать — не твой удел, потому что в самой возможности размышлений уже заложено семя будущего сомнения, готового расцвести непослушанием, — с откровенным недовольством сообщил старик. — Твоя стезя — точное исполнение моих приказов, как высказанных, так и очевидным образом подразумевающихся.

— Ставки были чрезмерно высоки для попутной схватки, — Октавиан понял, что теперь следует говорить совсем коротко. — Сведения о происшедшем на Ахероне слишком важны, и я не счел возможным напоследок драться с Тау, рискуя всей миссией. И позволил им приобщить некоторых беженцев к Высшему Благу.

— А люди Ахерона? Ты решил, что их не коснулось и не коснется дыхание Хаоса?

Октавиан вдохнул поглубже и крепче ухватился за твердые подлокотники. Спина ныла, несмотря на холод, будто предчувствовала грядущие неприятности.

— Мной управляло… предчувствие. И предсказание Таро.

Инквизитор помолчал, обдумывая услышанное.

— Что же указали тебе карты?

— Как я сказал, всегда стараюсь избегать решений, которые могли бы повредить делу необратимостью последствий. И мне показалось, что эти люди могли бы нам пригодиться, если выберутся с планеты.

— А это возможно? Их спасение.

— Практически нет. Они заперты на своем ледяном мире. Планетарные средства космических перелетов уничтожены, звездная система закрыта для любых посещений.

И тем не менее ты веришь, что они могут сбежать?

— Если нет, мы больше о них не услышим. Если все же найдут способ… — Октавиан помолчал. — Бездомные, нищие, злые, с опытом беспощадной драки. И, что немаловажно, до конца жизни — совершенно бесправные, подозреваемые в сношении с Враждебными Силами. Такие люди нам пригодятся, хотя бы как одноразовый инструмент. Относительно же их действительного отступничества… для этого мы и существуем. Чтобы ни один еретик не сумел пройти сквозь сито нашей веры и нашего пристального внимания.

Инквизитор рассеянно постучал пальцами по креслу. Сквозь ткань звук получился почти неслышимым, очень мягким, как далекий шорох костей в могиле.

— Ранее мне не приходилось разочаровываться в твоих решениях, — вымолвил он, наконец. И хотя в словах старика уже не было ни злости, ни даже осуждения, Октавиан вновь напрягся.

Инквизитор опять выдержал паузу, держа слугу в тревожном ожидании.

— Посмотрим, что будет в этот раз, — донеслось из-под капюшона. — Надеюсь, что не придется и впредь.

Наемник Инквизиции едва заметно выдохнул.

— Надеюсь, я по — прежнему буду нужен и полезен, — негромко и достаточно церемонно отозвался он. — Нашему святому делу… и вам.

— Надейся, — милостиво позволил инквизитор. — Теперь, что касается дела…

Октавиан правильно понял намеченный оборот и четко отрапортовал:

— Тираниды высадили небольшой авангард, скорее даже разведывательную партию, не более пары тысяч особей. Основная группировка осталась на орбите…

— Дальше! — оборвал инквизитор, и его нетерпение странно контрастировало с прежней морозной невозмутимостью. Октавиану даже показалось на миг, что прежняя выволочка с недвусмысленной угрозой преследовала только одну цель — успокоить нервы старого владыки. И, похоже, эта цель достигнута не была.