Чтение онлайн

– Перья?
– Рудольф удивленно поднял голову.
– Что в них такого?

Люпин вяло улыбнулся:

– Ты не девочка. Это точная копия пера, которым был написан роман «Любовь вампира». Сегодня те, кто купит перо, получали в подарок фигурку главного героя, красавчика вампира Литора. Так что трое магглорожденных и две официантки. Остальное довершили авроры. Прибыв в кафе и не обнаружив никого, они разгромили всю обстановку.

Рабастан поежился.

– Иногда не знаешь, какие фанатики хуже. Ладно, дети, сегодня вы напишите родителям и опекунам письма. Что живы и здоровы, и что хотите их увидеть.

– А зачем письма?
– Драко недоуменно пожал плечами.
– Вы же расскажете сами.

Люпин жестом остановил открывшего было рот Рудольфа.

– А сам подумай. Ты же мальчик умный.

Драко нахмурил брови, изображая задумчивость. Постепенно на его лице начало отражаться понимание, и он радостный от собственной осмотрительности воскликнул:

– Для Дамблдора! Чтобы он думал, что у нас в школе никого нет. Я сегодня же пошлю сову!

Рабастан хлопнул его по плечу:

– Далеко пойдешь. Еще и папашу своего за пояс заткнешь. Ну, нам пора. Сайф… - он неловко ступил вперед и взъерошил волосы на макушке сына.
– Не знал, надо ли, но, - он порылся в карманах и смущенно протянул Сайфу кулек конфет.

– Спасибо, папа, - Сайф заглянул в пакет.
– Сливочные тянучки! Твердые?

Рудольф радостно рассмеялся.

– Весь в меня! Я тоже больше люблю твердые.
– Он чуть-чуть склонился вперед и трагически шепнул: - Эти конфеты он украл.

– Краденое вкуснее, - безапелляционно отозвался Блейз и тут же сунул в рот одну из тянучек. Люпин подождал, пока мальчики взяли по конфете, и отобрал пакет. На возмущенное мычание сквозь склеившиеся зубы пояснил, что теоретически они не могли купить эти конфеты, так что сладость останется у него, а он будет выдавать им по одной. Вороны покинули кабинет, мальчики написали письма, получили еще по конфете и были отправлены по спальням.

Несмотря на сильную усталость, сон к Гарри не шел. Мешал сонный шум вокруг, а старшеклассники вообще похрапывали! А еще в спальном мешке оказалось жутко неудобно спать. Гарри привык тщательно укутываться в одеяло почти по самый нос, но выставлять наружу пятки, а как это устроить в мешке? И в калачик не свернуться. Да и не крутишься толком. И звездный потолок мешал. Тоже мне, романтика. Еще бы комаров напустили.

Между рядами спальных мешков кто-то шел, и Гарри замер, притворяясь спящим. Голоса приближались, становясь узнаваемыми.

– Разобрался, что за зелье использовали?

– Это не зелье, - скрипучий от раздражения голос Снейпа лязгал едва скрываемой злостью.
– Растворитель для магической краски. Продается в любой скобяной лавке.

– Идеальное средство, - Дамблдор впервые на памяти Гарри говорил без обычного добродушия.
– В любом другом случае портрет можно было бы отреставрировать. Они зачарованы от всего. Но о растворителе не подумал никто.

Шаги приближались.

– Северус, мальчик мой, - Гарри едва не фыркнул, представив лицо Снейпа.
– Прошу тебя, посети эти маггловские семьи лично… Ты знаешь, что надо делать.

Снейп промолчал. Гарри предположил, что он кивнул, потому что Дамблдор продолжил: - Хорошо, что не пострадал ни один из чистокровных.

– Вы верите, что это была Беллатрикс?

– Ну, нет, мой мальчик, - раздался тихий старческий смешок, - миссис Лестрейндж тут совершенно ни причем. А вот ее супруги очень даже. Только вот зачем они напали именно на это кафе?

Больше не раздалось ни одного слова, шаги медленно удалились, и Гарри незаметно для себя уснул.

* * *

Уже наутро их пустили назад в гостиную. Гарри с интересом воззрился на свой полностью переворошенный сундук, но спрашивать, кто это сделал, благоразумно не стал. Хогсмит стал запретной территорией. Дамблдор намекнул, что не навсегда, но дату свободного выхода не назвал и приблизительно. Гарри не возмущался. Тем более что у него возник новый интерес. Вокруг него оказалось невероятно много анимагов, следовательно, он тоже хочет. Некоторое время он всерьез думал над тем, кем хочет стать. Птицу он отбраковал даже раньше, чем рыбу. Зная свою удачливость, он предположил, что станет каким-нибудь попугаем или страусом. Еще неизвестно, что хуже. Значит, зверь. И лучше хищник. Большая кошка. Лев или, на худой конец, тигр. Можно и помельче, но тоже грозное.

Спрашивать у мадам Пинс он не осмелился, поэтому ровно три дня сам плутал по лабиринтам стеллажей, разыскивая книги по анимагии. Подходящая книга должна была называться не иначе, чем «Как стать анимагом в рекордно короткие сроки», но называлась совсем по-другому - «Опасности перехода в зооформу». Сначала Гарри прочитал это, как «Опасности перехода в зооферму» и отложил было книгу, но случайно открыл ее и выхватил взглядом абзац. «Стать анимагом может любой волшебник. Проблема в том, что для большинства из нас первая трансформация остается единственной и последней. Я слышал, что немногие несчастные так и не смогли оправиться после подобного потрясения».

Это было интересно. Книга была прочитана за два вечера. Некоторые абзацы пробудили массу вопросов, с которыми было не к кому обратиться. Кроме… всезнайки. Грейнджер по-прежнему знала все. А что не знала, то стремилась узнать. Помолвка никак не отразилась на ее успеваемости. Поэтому Гарри собрал свои выписки, несколько тянучек и искреннее восхищение на лице. Гермиона с энтузиазмом восприняла просьбу Гарри помочь. Она быстро прочитала все, что принес ей Гарри, попросила неделю на «изучение проблемы» и вскоре позвала Гарри на лекцию.

Какой бы соблазнительной не была мысль стать первым анимагом в их компании, Гарри сволочью себя не считал. Поэтому на встречу с Грейнджер пришли все. Гермиона не испугалась. Наоборот, она расцвела от такого внимания. А вот всегда таскающийся за ней Флинт немного набычился. Но тут же успокоился, стоило Гермионе ласково погладить его по руке и спросить «не будет ли он против?»

Грейнджер разложила на столе груду бумаг, поправила волосы и затарахтела:

– Все упирается в конфликт между разумом и памятью тела. Гарри, ты когда-нибудь видел новорожденного?

Гарри смутно припомнил свертки в колясках и решительно кивнул. Гермиона воодушевилась еще больше. Хотя куда там больше.

– Тогда ты должен знать, что поначалу они не могут контролировать даже естественных функций организма.

– Гадят под себя, а потом орут оттого, что лежат в собственной куче, - морща носик, отозвался Драко.

– Ну-у-у… можно и так обобщить… - немного нерешительно согласилась Гермиона.
– Им требуется не меньше полугода, чтобы разобраться с наплывом информации и разделением ее на ту, что поступает извне и ту, что является, так сказать, собственной. Познание собственного тела начинается при рождении и заканчивается со смертью.