Чтение онлайн

Иногда я гадаю: может ли кто-нибудь что-то представить до того, как оно случится? Брак и материнство в каком-то смысле смерть. Никто не выходит из этого таким же, каким был раньше.

Даже теперь мне трудно смотреть на ту женщину (меня), на тех мальчиков (моих сыновей) ясно и четко. Мое зрение до сих пор искажено, оно пропитано нашей общей кровью, а также их странствиями по моему измученному телу.

После ужина, когда дети играли на полу, Джейк подошел и сел рядом со мной. Мне до сих пор кажется, что он тогда хотел предложить мне посмотреть сериал или фильм, когда дети заснут, – так мы поступали с тех пор, как я забеременела Тэдом. Я часто гадала потом, что бы случилось, если бы мы так и сделали. Я вижу эту воображаемую возможность – она наверняка существует в каких-то иных измерениях, – вижу так же ясно, как все, что случилось на самом деле.

Я положила бы Джейку ноги на колени, и уж это определенно выглядело бы как прощение. Он позволил бы мне взять пульт – это стало первой из множества поблажек – мы повернулись бы лицом к экрану, дали бы ему поглотить нас, и кино сделалось бы живым существом, бесконечной альтернативной реальностью. А в другой вечер, не в этот, но вскоре после этого, Джейк положил бы руку на мои ступни. Это стало бы первым прикосновением, и мы сумели бы все начать сначала.

Но как только заснули мальчики, легла в кровать и я. Перед этим поухаживав за кожей. Это было действо сродни детским молитвам перед сном. Я наносила ночной крем на лицо ровными круговыми движениями, нежно и бережно прикасаясь к щекам. Прежде чем выключить свет, я нанесла крем на руки – дорогущий, с исключительно органическими ингредиентами, призванными создавать иллюзию успокоения и помогающими заснуть. «Ночь вполне может быть нормальной, – мысленно сказала я себе. – Я весь день совершала самые обычные поступки. Я веду себя как всегда».

Я еще даже засыпать не начала, когда услышала шаги Джейка. Я мысленно отдалась странному чувству – попыталась притвориться спящей, заставить себя дышать как можно ровнее и медленнее. Но муж сел на край кровати, и под весом его тела матрас немного наклонился.

Наверное, мне стоило включить ночник, но я не стала этого делать. В эти мгновения любое движение представлялось мне капитуляцией, согласием с тем, что Джейк имеет право находиться рядом со мной.

– Что тебе нужно? – проговорила я тише, чем хотела, почти шепотом.

Темнота естественным образом приглушила мой голос, и слова прозвучали больше как обычный вопрос, чем как обвинение. Тихие звуки заполнили пространство между нами.

Силуэт Джейка в темноте изменился – словно бы груда камней медленно задвигалась. Глядя на мужа искоса, я могла представить, что он прижал ладонь ко лбу. Но на самом деле я видела его очертания смутно, и руку он мог держать где угодно.

Как только я вынула руку из-под подушки и повернулась на бок, силуэт Джейка, снова изменившись, приблизился. Его рука потянулась к проводу ночника. Я выставила руку и не дала мужу включить свет. В этот момент я задела его предплечье ногтем. Видимо, зацепила кожу чуточку зазубренным краем не толще острия булавки.

– Черт! Что это было? Включи свет!

Я нащупала в темноте выключатель. Негромкий щелчок – и наконец зажегся свет. Джейк, опустив голову и прищурившись, принялся разглядывать свою руку.

Я инстинктивно потянулась к нему, как всегда тянулась к детям, когда им было больно, чтобы утешить их и унять боль бальзамом материнской любви. Царапина была поверхностной, бледно-розовой, но она была заметна. Я хотела прикоснуться к ней, но Джейк вдруг вздрогнул всем телом, будто бы очнулся от краткого, но глубокого сна.

Его голос прозвучал обиженно, как у маленького мальчика:

– Зачем ты это сделала?

– Это вышло случайно, Джейк. Я же ничего не видела.

Снова становилось трудно разговаривать с ним – я обратила на это внимание. Что-то возникало у меня в горле, двигалось, как кадык, мешало произносить слова. Мне чего-то хотелось от Джейка, но если бы он сказал об этом, меня, наверное, сразу бы стошнило прямо на кровать. Я представляла, что из меня словно бы может вылететь пробка, мешавшая говорить. И тогда я начну кричать и не смогу остановиться.

– Я пришел поговорить с тобой, – сказал Джейк. – Я не должен был этого делать. Это был просто секс, клянусь. Так глупо.

Я сама не заметила, как мои руки начали подниматься вверх вдоль шеи, к вискам. Я ощутила мягкость своих волос, откинула их набок и прижала кончики пальцев к ушам. Я стала качаться из стороны в сторону, ощущая тяжесть собственного черепа, этот груз, который я носила на себе день за днем. «Нет, нет, нет, нет…» – словно бы произносила я. В эти мгновения я стала ребенком. Мое тело под ночной сорочкой было нежным, оно уютно свернулось под одеялом. Я лежала на боку, согнув ноги в коленях и стиснув зубы. Мучение.

– Прошу тебя, заткнись. Уйди!

Я была способна произносить только отдельные, едва различимые слова.

– Я просто хочу помочь тебе, – донесся до меня голос Джейка.

Он встал с кровати. Я ощущала его присутствие – он находился где-то рядом с книжными полками или туалетным столиком. Как призрак.

– Помочь мне? Помочь мне?

Ощущение… скопления игл и разрывающих плоть когтей было почти нестерпимым. Но я пока что находилась внутри своего кокона, и оно не захватило меня целиком. Еще нет! Я услышала, как Джейк выдохнул и пошел к двери. Я представила себе гребень самой высокой волны в мире. Вот как мне теперь предстояло жить – не позволять себе рухнуть вниз.

Но когда Джейк ушел, я всем телом испытала это жуткое чувство. Я бросилась к закрытой двери, набросилась на нее, словно это была грудь мужа, и принялась бить кулаками по древесине, и била до тех пор, пока у меня не разболелись руки. Я думала, что Джейк вернется, поднимется ко мне, но в доме было тихо. Я боялась, что в какой-то момент рухну на пол от слабости, но, видимо, я все же добрела до кровати, легла и заснула.

Иногда в детстве я открывала ту книгу только для того, чтобы посмотреть на гарпий, внимательно рассмотреть, как вырастают из их спин крылья, как легко они становятся продолжением плеч и поднимают гарпий в воздух.