Гасильщик
Шрифт:
– Варя, ну давай я по-быстрому эту квартиру продам! – запричитал Курбан.
– Я лучше тебя самого продам: живым весом, с ботинками, – отрубила Шпонка. – И носки в подарок.
К входу в городской парк Савушкин подъехал на машине. Чтобы скоротать время в ожидании Ольги и приглушить проснувшийся голод, купил эскимо на палочке. Только развернул холодную оберточку и впился зубами в шоколадный цилиндрик, как к входу, явно на встречу, подошла молодая привлекательная брюнетка. Никита сокрушенно посмотрел на мороженое, со вздохом опустил его в урну и направился к девушке.
– Девушка, простите, вы не Оля? Савушкин.
– Не-ет! – удивленно протянула девушка.
Савушкин не заметил, как за спиной его вырос здоровенный битюг. Он с ходу попер в атаку.
– Ты чо к девчонке клеишься, пижон? Ни на минуту оставить нельзя! Вы не Оля-я?.. – куражливо передразнил он. – Умней не придумал, как знакомиться?
– Петя, да что ты к нему пристал? – затеребила его за рукав девушка. – Молодой человек просто ошибся…
– Знаем, как ошибся! – продолжал напирать битюг. – Вали в свою деревню, валенок…
– Я вообще-то из уголовного розыска… – предельно спокойно пояснил Савушкин. – И что правда, то правда: простые мы, как валенки. Обуваем наглецов так, что только уши торчат. Но так как ты с девушкой, я тебя прощаю…
– Петя, пойдем, – девушка занервничала в предчувствии мордобоя.
Тут на счастье кто-то дернул Никиту за рукав. Он обернулся, перед ним стояла крошечная девчушка.
– Простите, вы – Никита?
– Да, – ответил Савушкин.
– А я – Оля.
– Слава богу, – сказал Савушкин.
Девушка рассмеялась.
– Пошли, Отелло!
Битюг с озадаченно-тупым выражением послушно поплелся за подружкой.
– У вас что-то случилось? – полюбопытствовала Оля.
– Впервые нюх подвел… – пробормотал Савушкин. – Хотите мороженого?
– Хочу, – не стала отказываться Оля. – Ни разу милиционеры не угощали…
Савушкин взял две порции, они вошли в парк, сели на скамейку.
– Скажите, Никита, есть хоть какая-то надежда найти Машу? – строго спросила Оля, уплетая мороженое.
– Надежда есть… Вы с ней дружили?
– Да… Последний раз встречались где-то полгода назад. Посидели в кафе…
– Чем дальше уходят школьные годы, тем реже встречи… Маша доверяла вам свои тайны?
– Да, но не всегда. Все зависело от ее настроения. – Оля задумалась. – Она очень неровный человек, самолюбива, то вспыхивает, то угасает, теряет ко всему интерес… Иногда впадала в депрессию. И я, как могла, старалась развеять ее. Ездили в Москву, гуляли по Арбату, на Манежной, таскала ее на модные выставки.
– А какие у нее отношения были с мачехой?
– Она на эту тему никогда не говорила. – Оля пожала плечами. – И я не спрашивала. Ясно, что не очень-то любила. Отец умер, осталась чужая тетя…
– А были у нее конфликты с одноклассниками?
– Да нет, особых не было. Характер у нее резкий, колючая, как еж. Сразу иголки наружу…
Тут Оля проглотила большой кусок мороженого, и у нее свело горло. Отдышавшись, она продолжила:
– Да, вот, правда, была история, давно, по-моему, в пятом или шестом классе, когда ее взяли сниматься в кино.
– В какое кино? – удивился Савушкин.
– Да вот, знаете, по телевизору идут документальные серии про бандитов. «Криминальные истории», кажется, называются. Я их сама не смотрю. И Машка снялась вот в таком фильме, «Девочка на цепи» назывался.
– Что?! Как ты сказала? – чуть не подпрыгнул Савушкин.
– «Девочка на цепи»… – повторила Оля. – А вы не знали? Роль, конечно, жуткая… Фильм был про то, как детей похищали. И вот она тоже играла такую украденную девочку; ее вымазали грязью, грим сделали, так что губы как бы потрескались, приковали цепью в каком-то подвале. Очень страшное кино… Я так думаю, это мачеха ее заставила, чтоб денег на ней заработать.
– Одноклассники видели этот фильм?
– Да, и очень многие. Лучше бы она не снималась…
– Почему? – быстро спросил Савушкин.
– Ну, начали ее доставать. А вот, типа, кинозвезда пошла… Потом кто-то придумал кличку: «болонка на цепочке». А у нее волосы тогда были светлые такие, вьющиеся. А один идиот, Гришка Хлопухин, двоечник и дебил, когда Маша появлялась в классе или он встречал ее на улице, так становился на четвереньки и лаял. Все ржали… В общем, у Маши был нервный срыв, она целый месяц в школу не ходила.
– А что же учителя – не знали? – возмущенно спросил Савушкин.
– Да – не знали… – тем же тоном ответила Оля. – И Машу совсем затравили… У нас тогда и классной не было, никто из учителей не хотел брать наш класс под руководство. Мальчишки – одни придурки и отморозки. А вот девчонки – нормальные были.
– Контрастный класс… – оценил Савушкин. – А парень-то есть у Маши?
– Не знаю…
– А о чем вы говорили, когда встречались последний раз?
– Да так, о пустяках. Перебирали девчонок класса, кто как устроился, кто замуж вышел…
– Значит, фильм назывался «Девочка на цепи»? – Савушкин призадумался. – Оля, о нашей встрече, пожалуйста, никому не говорите… Хорошо? Иначе это сильно повредит поискам Маши.
Никита встал первым, за ним вскочила Оля.
– Это так серьезно?
– Да. Всего доброго, Оля. Мой телефон у вас есть. Если еще что-то вспомните, звоните.
– Хорошо. До свидания, Никита.
Оля ушла. А Савушкин в задумчивости побрел по аллее. Вдруг призывно запищал телефон: пришло сообщение. Никита глянул: это была Настя. Он прочитал послание: «Извини, я сорвалась. Давай встретимся?» Савушкин тут же набрал номер.