Гастролёр
Шрифт:
– Ты что, кретин?!!! – вопил я на поверхности, шумно отплевываясь. Мы с Кравчуком торчали, как поплавки в море, а англичане столпились на борту, не понимая, из-за чего сцепились русские инструкторы. – Ты меня чуть не потопил!
– Я?! Да я тебя только что спас. Ты мне ещё денег должен! – возмущался он.
– Денег?! – поразился я. – На! И заехал ему в нос кулаком.
…И только забравшись на борт, мы сумели выяснить все обстоятельства дела. Он рассказал, что внизу на корабле спокойно переходил из помещения в помещение; очередная дверь не сулила ничего опасного. Он сделал шаг вперёд, осветил небольшую каюту и увидел, что перед ним, скручиваясь, как шланг от говнососки, плавает гигантская мурена. Рыбка метра четыре в длину – видимо, неплохо кормилась внутри судна – сейчас очень нервничала. Она сегодня уже пообедала и не искала встреч с человеком, а он вдруг закрыл ей единственный выход: сбежать же в окошко иллюминатора любительнице пожрать не позволял размер.
Кравчук, видя, что «девушка» психует и готовится к обороне (точнее, к нападению), конечно, готов был уступить ей дверь. Но сзади его нетерпеливо заталкивал в каюту я, тоже сильно психующий от того, что заканчивается воздух, а меня не выпускают до ветра. Поскольку путь и вперёд, и назад оказался заблокирован, он выбрал единственно возможный – наверх. Надул жилет и моментально взлетел к потолку, по которому его почти расплющило. Мурена рванула вперёд, скользнув практически между его ног и обогнув меня. Я-то не загораживал ей дорогу.
Англичан наша история привела в восторг. Они очень сожалели, что не встретились с «таким редким и красивым явлением природы».
Кретины!
Бухта, в которую мы пришли на ночлег, надежно ограждала нас от волн и ветра. Мы бросили якорь, высадились на песчаный остров и принялись засветло собирать на пляже для костра сухие водоросли и принесенные морем щепки. А с наступлением сумерек вернулись на борт, зажгли прожекторы на корме и приступили к ловле кальмаров.
То есть сначала на свет прожекторов к нам из темноты пришли несметные стаи маленьких рыбок; в течение получаса вода просто бурлила от их количества. Затем уже на рыбок пришли кальмары и начали охотиться. Все это происходило практически на поверхности, и мы с изумлением уставились на необычную картину.
– А как их поймать-то? – сразу заинтересовались все.
– Сейчас покажу, – сказал капитан и достал нехитрое устройство, сразу названное мной по аналогии с «воблером» – «кальмаблером».
На самом деле это была просто блесна-наживка на толстой леске и с большим количеством крючков. Капитан ловко закинул её чуть дальше одного из кальмаров и тихонько потащил прямо мимо него. Увидев, что кальмар развернулся и заинтересовался наживкой, он резко дернул леску. Хищник моментально бросился на «убегающую добычу» и открыл, таким образом, счет закуски к пиву. С криками: «Дай мне, дай мне!» весь коллектив облепил капитана, как детсадовцы воспитательницу, увидев у нее в руках яркую игрушку.
– Давайте по очереди. По одной попытке. О'кей? – построил всех кэп.
Первому добыча досталась одному из англичан. Вытащив кальмара из воды, он взвыл от восторга и тут же попросил кого-нибудь это сфотографировать. Народ метнулся за фотоаппаратами. Кальмар действительно был просто огромный – около полуметра длиной и толщиной с трехлитровую банку. Выстраивая различные композиции для фото-сессии, англичанин на радостях склонился над висящим в его руке на леске моллюском. Кальмар, похоже, только этого и ждал. Рванувшись из последних сил, он окатил своего обидчика мощной струей чернил с ног до головы. Теперь от восторга взвыли все мы! А фото-сессия получила новый бурный толчок – все-таки умеют люди радоваться успехам товарищей.
Вечером нас ждал роскошный ужин: свежие кальмары, к тому же на корабле оказалось достаточно пива, лепешек, риса и овощей. А в кармане жилета (того, в котором нырял Кравчук) неожиданно обнаружилась некая бутылка. Я бы не обратил на нее внимания, если бы не знал, что он нырял без нее, поэтому и поинтересовался: «А чего это за пузырь ты вытащил?»
– Не знаю, – ответил он. – Ром, наверное, или виски.
– Так давай попробуем… под кальмара… самое время, по-моему.
– А, думаешь, это не опасно?
– Думаю, что нет. Что с виски-то может случиться? Если это вино, то оно может прокиснуть до уксуса, но мы это сразу почувствуем…
– А знаешь, – перебил он. – Я читал, как однажды водолазы тоже нашли в трюме бутылку с ромом, выпили её и умерли. Оказалось, что корабль перевозил ещё какое-то токсичное вещество, которое растворилось в воде и через намокшую треснувшую пробку попало в ром. Вот так.
– Вряд ли капитан держал в баре яд, – возразил я. – Давай осмотрим пробку.
К. К. достал бутылку, и мы приступили к её исследованию. Бутыль зелёного стекла прямоугольной формы, а этикетка… естественно, давным-давно отмокла. Мы принялись ковырять пробку. На вид она была вполне целой и в толще абсолютно сухой. За этим занятием нас и застал капитан нашего корабля.
– У меня есть штопор, если нужно, джентльмены, – сказал он.
– Да мы не знаем, – начал я.
– Это же виски с корабля? – уверенно спросил капитан.
– Ну, да, – не очень уверенно ответили мы. Все-таки брать что-либо туристам запретили, а сами…
– Отличный виски, – сказал капитан. – Я несколько раз пробовал. С этого корабля частенько достают. Помочь открыть?
Ну, раз мы даже не первые…
Потягивая вискарь тысяча девятьсот сорок третьего года разлива, я рассказал Капитану и Кравчуку, как мне понравилось нырять на затонувший корабль.
– Это ещё что! – чуть не по-пиратски отмахнулся Костик. – Вот мы тут на парусник шестнадцатого века ходили, так там, если верить каталогу, золотых монет и серебра на полтора миллиона долларов лежит.